Сердце Молнии - Йона

поисках ответов о происхождении Пекла, о природе теневой энергии и агмару, потому лишь, что пытался понять произошедшее с его жизнью. Его способом, побороть страх перед вездесущим Злом, было узнать о нём как можно больше. Должно быть, это настораживало Дэша, который думал, что рассмотрел в племяннике ту же теневую склонность, которую уже наблюдал в собственном брате. Это Дэш пихнул Оина в академию лишь бы отвлечь от теневой тропы — теперь это стало очевидно — он надеялся, что «истинная» магия окажется привлекательнее. Только в своих попытках он, сам того не желая, навязал Оину излишние амбиции, которые тому было не потянуть.

Оин всё ещё стоял напротив Дэша и молчал, ожидая разгромных аргументов, опровергающих его способность принимать решения.

— Раз ты уже всё решил, мне не остаётся ничего, кроме как принять это, — выдал, наконец, Дэш. Оин понадеялся, что его вздох облегчения не был таким уж явным. — И теперь, когда у тебя на руках официальное дозволение, я мог бы подыскать для тебя местечко в своей конторе.

— Не гони гехорнов, — Оин хмыкнул и пихнул свиток обратно за пояс. — Вообще-то, я уже нашёл работу. Наткнулся на объявление, пока оформлял документы в магнадзоре. Так что, приступаю с завтрашнего дня.

Дэш глянул на него с удивлением:

— И чем будешь заниматься?

— Стану подручным у одного, эм… эксперта.

— Эксперта?

— По магическим смертям, — уточнил Оин.

— Ты что, собрался работать на вскрывателя?

— Зато в магнадзоре. Не ты ли сам прочил мне туда дорогу?

— Я говорил о работе с документами, а не с трупами!

Оин развёл рукой:

— Я и буду работать с документами. Буду фиксировать остаточные следы магии, порчи, всё такое — практика как-никак. Да и наниматель небрезгливый попался. Господин Морталум сказал, мой теневой опыт пригодится. А это, знаешь ли, немаловажно. Так что, не переживай, скоро мой долг пойдёт на убыль.

— Я не переживаю, — сказал Дэш, отставляя трость в сторону. — Не за это.

Оин не стал спрашивать — за что именно. И так понял, когда Дэш отвернулся от него к столу, чтобы разобрать сумку, и невольно задержал взгляд на портрете в рамке. Должно быть, он думал, что работа бок о бок со смертью спровоцирует старые раны. Оин не говорил ему, что те и так не прекращали грызть его. Лишь Тоду однажды. И вчера — Рэйне.

За дверью послышался шум, будто кто-то стукнулся коленом о косяк. Оин прислушался, но звуки быстро стихли. Он вдруг поймал себя на мысли, что за всей этой суматохой с экзаменом и работой совсем выпустил из виду кое-что важное.

— Кстати, как твои поиски? — спросил он, снова поворачиваясь к Дэшу.

Тот помотал головой, выкладывая на стол какие-то книги и свитки, что означало — он либо не хочет об этом говорить, либо попросту не продвинулся ни на дюйм.

Оин вздохнул, ероша волосы. Где-то под рёбрами завозилось непонятное чувство.

— Странно, что отец вот так пропал, не находишь? Ты не думал, что он мог давно покинуть Ивею? Или того хуже…

— Конечно, думал, — перебил Дэш. — Или чем я, по-твоему, занимаюсь целыми днями?

— Тренируешь угрюмый взгляд? — Оин развёл рукой: — Откуда мне знать? Поэтому и спросил.

Дэш не отреагировал на шутку, не отрываясь от сумки.

— Я только хотел сказать, если тебе будет нужна какая-то помощь в поисках…

— Нет!

Отказ прозвучал резковато. Поймав себя на этом, Дэш потёр переносицу, будто у него внезапно разболелась голова. Оин вскинул бровь, списав его раздражительность на усталость от дороги.

— Не стоит тебе вмешиваться, Оин. Дело движется. Медленно, но движется. Сейчас много бумажной волокиты. Да и не время отвлекаться, у тебя только наметилась работа. — Дэш отнял руку от лица. Затем добавил как-то осторожно: — Я понимаю, ты хочешь увидеть его…

— Вообще-то, нет, — перебил Оин. — На отца мне плевать, — что за последнее время стало правдой. — Просто вся эта ситуация с артефактом… Не знаю.

Он снова разворошил волосы ладонью и пришёл к тому, что ему просто не нравится жить с чувством неизвестности. Но Дэш уловил что-то иное в его словах, потому как посмотрел на него долгим изучающим взглядом.

— Переживаешь за Рэйну?

— Что? С чего бы?

— Мне так показалось.

— Не то, чтобы я как-то… — Оин оглянулся на дверь и понизил голос: — Мне просто тошно, что один из Спритов наворотил такого дерьма. Из-за него Рэйна теперь заложница обстоятельств. Ты знаешь, что люди человека, которому она обещана — караулят её возле дома?

— Сиениты. Знаю, — ответил Дэш. Оин посторонился, пропуская его к шкафу, чтобы он мог убрать книги. — Дэйзи сообщила.

— Не стоит ли тогда обратиться в городскую управу? Пусть стражники отвадят их.

— Никто не полезет в дела тригорцев.

— И что, мы просто будем смотреть на это?

— Если Сиениты чтят собственные законы, они не тронут Рэйну. И не предадут данное ей слово.

— Вот именно — если.

Оин вытер пересохшие губы и сделал несколько шагов по кабинету. Мысли пронеслись вскачь, цепляясь одна за другую. Если бы не отец, Рэйна спокойно жила бы в своих горах. И ещё много «если бы», связанных с ним, что заставили его выругаться:

— Чтоб его… — он остановился. — Почему ты никогда не говорил, что отец — такой кусок дерьма?

Дэш присел на край стола, прислонив трость к колену. Кажется, он не был удивлён постановкой вопроса.

— Я надеялся, что со временем ты сам во всём разберёшься, — сказал он. — Ты должен был понять это не с моих слов.

Оин поморщился, внутренне соглашаясь. Он знал себя. Не столкнись он с фактами, вряд ли бы поверил Дэшу.

— А что насчёт его работы с антиквариатом? Есть в этом хоть доля правды?

Теперь, когда тема вскрылась, как старая рана, вопросы посыпались один за другим.

— Это была легенда. Твой дед придумал её, когда всё вскрылось, до последнего не желая мириться с мыслью, что его сын поднялся на теневых жилах. Думаю, со временем он и сам в это поверил.

— Значит, те открытки, которые я получал от отца из музеев и выставок… — Оин умолк, глядя, как Дэш скрещивает руки на груди, и всё понял. Но решил произнести вопрос до конца: — Они были не от него, да?

— Я сожалею. Стоило сказать тебе раньше, но ты так держался за эти скудные вести… — Дэш покачал головой. — Поверь, я говорил отцу, что это идиотская затея. Но у меня никогда не было достаточно влияния на него. Он просто не мог допустить, чтобы между его сыном и внуком пролегла пропасть.

Теперь стало