Сердце Молнии - Йона

— Мы все поучаствовали! — гордо заявила Рикса. — Ну, почти…

Она бросила извиняющийся взгляд в сторону Тода, единственного, кто не выказывал интереса к происходящему и вообще, судя по виду, мечтал поскорее убраться в свою комнату.

Оин готов был поставить сотню солринов, что своим присутствием здесь Тод обязан Несс. Наверняка она применила к нему какой-нибудь маленький шантаж. Она уже так делала и не раз. Когда в семнадцать лет Оин по какой-то пустяковой причине разругался с Дэшем прямо перед Днём Второго Цветения, Несс не могла перенести, что праздник будет омрачён. Поэтому она пригрозила Оину, что расскажет Дэйзи о том, что он хранит под подушкой её старую ленту, если он попытается сбежать с семейного ужина.

— Чего же ты ждёшь? — поторопила она, пока он смотрел в коробку. — Доставай!

Оин кивнул, скомканно пробормотав слова благодарности, и достал вестник, чтобы сразу передать его Сиверу, желающему повертеть устройство в руках.

— Вот это вещь! — оценил Эйк, перегибаясь через Риксу к Сиверу. — А я думал, что подарки дарят на окончание учёбы, а не за отчисление.

— Это была моя идея, — призналась Дэйзи и добавила тише: — Надеюсь не увидеть больше ни единой вести из Мунрана.

Оин усмехнулся, встал и прошёл к каминной полке, чтобы поставить вестник.

Агнесс в этот момент повернулась к Дэйзи, сделав большие, изумлённые глаза, и проговорила беззвучно: «Амми?». На что получила утвердительный кивок и жест: «потом поговорим».

Заметив их немой диалог, Рэйна слабо нахмурилась.

— Что такое? — прошептала она, когда Несс вернулась на место рядом с ней.

— Ерунда, — отмахнулась та и потянулась к тарелке с овощными рулетами. — Оин, садись уже. Давайте есть!

Он ни на миг не сомневался, что этот ужин — тоже дело рук Агнесс. Она всегда организовывала домашние посиделки с таким усердием, будто без этого сам дом грозил развалиться и рухнуть им на головы. Так она проявляла заботу: собирая их странную семью по каждому крохотному поводу, как шестерёнки единого сложного механизма, заставляя его работать. Оин подозревал, что эта черта проявилась у неё неспроста. Впервые оказавшись в этом большом, тогда ещё пустом доме, и увидев, как разрознено Оин и Дэш сосуществуют рядом друг с другом, словно призраки, Несс раз и навсегда решила склеить из них новую, крепкую семью. Чего бы ей этого ни стоило. Первое время Оин сопротивлялся её навязчивым попыткам сблизиться. Когда он сам впервые увидел Несс с её большими круглыми глазами на маленьком смуглом лице, он даже не поздоровался. А она в ответ пнула его по ноге, упрекнув, что так с девушками не обращаются. Оину тогда было не до любезностей — только год прошёл со смерти матери — он всё никак не мог очнуться. Но боль от пинка Несс, странным образом привела его в чувства. Ему, конечно, было невдомёк, что чувствует восьмилетняя девчонка, проданная нищими родителями постороннему мужчине. В отличие от многих подобных случаев, Агнесс повезло, когда Дэш выкупил её на невольничьем рынке в приграничном с Далиром Грот-Рэве, куда ездил по долгу старой службы выслеживать торговцев проклятыми амулетами.

После ужина все сразу занялись разговорами, сплотившись в небольшие группки.

Дэш сидел в кресле, потирая колено, пока Дэйзи с дивана делилась с ним забавными наблюдениями об ардагарцах, при этом часто выделяя одного из них — Эйдена. Оин, наконец, узнал имя её поклонника. При этом глаза её так сияли, что Дэш не мог не улыбнуться. Даже позволил себе коротко переглянуться с Оином, убеждаясь, что не он один заметил это. Кажется, близился день, когда её комната опустеет. Его срок опекунства над Дэйзи завершился ещё год назад, но она решительно отказалась покидать дом, не представляя, как Дэш управится со всем без неё. Оин и сам не представлял — как?

В последнее время он всё чаще замечал за Дэшем усталость. Будто он взвалил на свои плечи больше, чем мог потянуть. Оин понимал, что и сам добавил к этому немалый вес проблем. Слишком долго он лелеял обиду на дядю, как любимое проклятье, всегда стараясь ужалить его да побольнее. Сложно было отказаться от злости — единственного, что связывало его с прошлой жизнью. Но Дэш продолжал подставляться, ожидая, пока Оин сам всё поймёт.

И он понял. И теперь не мог не задаваться вопросом, как сложилась бы его жизнь, успей Дэш приехать в тот дом — за ним и его матерью — чуть раньше. Смогли бы они все вместе быть… счастливы?

Поток его мыслей прервал Эйк. Он вдруг принялся дудеть, демонстрируя всем, как уже научился играть на дудочке. Мелодия пока не получалась, но звук шёл.

Дэйзи пришла весть, и под предлогом неотложных дел, она выскользнула из приёмной, спасаясь тем от ужасного шума. Рикса в этот момент пересела на стул рядом с Оином, пока Сивер освободил его, увлечённо обсуждая что-то с Тодом, стоя с ним возле книжного шкафа у окна.

— Какая же пытка, — пожаловалась Рикса, потирая уши, и передала Оину лури за свой проигрыш, раз интерес Эйка к новому увлечению продержался больше дня.

— Он делает успехи. Значит, скоро забросит, — успокоил Оин.

Рут, напротив, словно не замечая откровенно плохой игры Эйка, принялась подпевать в рассинхрон с его мелодией, составляя на неразборчивом эруанском первые приходящие на ум рифмы. Кайдену рядом с ней больше занимали яркие акварельные иллюстрации в новой книге.

Наблюдая за ними, Оин откинулся на спинку стула, перекидываясь незначительными фразами то с Дэшем, то с Риксой, и попивал горячий взвар, от которого приятно тянуло шиповником и пряной мятой. Всё чаще его взгляд соскальзывал к креслу слева, в котором Агнесс угнездилась с ногами и болтала с Рэйной.

Рэйна так и сидела на подлокотнике, как припорхнувшая птичка. Она была в новой, простенькой тунике оливкового цвета, перекроенной в рин-тару, которая очень шла к её волосам. Оин смотрел на неё и никак не мог совместить в голове два её разных образа: такой домашней и прилежной девушки, что с заботой хлопотала над завтраками, с опасной воительницей, прибывшей с гор. Он всё прокручивал в памяти, как резво она отразила атаку того Сиенита. Да если бы она не остановила тот клинок, сегодняшний ужин случился бы совсем по другому поводу… Оин думал, что может предложить ей защиту, а оказалось — та была необходима ему.

«А’дан рэн-маи!»

Он был пьян, но эта фраза засела в его