Сердце Молнии - Йона

Оин откинулся обратно на спинку стула, гипнотизируя свиток. Теперь, когда печать Поглощения полностью предстала перед его взглядом, всё казалось верным. Но сомнения продолжили остервенело грызть его изнутри.

Что, если он выбрал неверное начертание?

Разве справедливо, что его судьбу должна решать одна чернильная закорючка? Он не вынесет, если двери в магический мир закроются перед ним раз и навсегда. Если бы он только мог убедиться, что нигде не напортачил…

Мысли сами подвели его к очевидному — к чёрному пузырьку, спрятанному глубоко в сумке. Одна капля теневой могла всё поправить. Всего одна. Но внутри зашевелилось неприятное чувство, отвергая эту затею. Помимо многих объективных причин, была одна особенно въедливая: неужто он сам ничего не стоит без помощи теневой?

Однако сейчас решалось его будущее. Он не мог упустить шанс официально связать жизнь с магией, найти работу, выплатить долг. Всего-то одно движение руки и положительный результат экзамена гарантирован. А потом он завяжет с теневой. Окончательно.

Но как провернуть такое под носом у бдительных смотрителей?

Очередь к кафедре быстро уменьшалась. Свитки один за другим ложились под гипсовую лягушку, вызывая разные чудеса. Оин искусал губу, пытаясь решить: оставить всё судьбе или действовать, полагаясь на себя?

В следующий миг шанс рискнуть представился ему сам собой.

Аудиторию озарила ослепительно яркая вспышка. Синее пламя рвануло вверх от кафедры до потолочного свода. Все отвлеклись, прикрыв глаза, пока гипсовое тело лягушки полыхало в огне. Скорее всего, кто-то перепутал моры «воды» и «пламени». Они были сильно схожи.

— Остальные, немедленно пройдите к кафедре! — громко призвала Низляк, прекратив унижать студента, напортачившего с морами.

Прихватив свиток, Оин поднялся с места и пристроился к очереди из оставшихся восьми человек. В следующие минуты лягушку перед ним успели превратить в желе, в кусок мерцающего обсидиана, покрыть слоем инея и даже заставить прыгать по кафедре, словно живую. Но после каждой метаморфозы, Низляк одним движением руки, возвращала ей прежний вид.

Шестой по счёту студент от волнения трижды выронил намиду, прежде чем смог применить её на своём свитке. Когда лягушка из гипсовой превратилась в дым, не потеряв формы, экзамен ему был засчитан.

Перед Оином остался последний парнишка, с запятнанными руками от пролитых чернил, которому досталась сложнейшая печать Созидания. Но он всё не решался сделать шаг к кафедре.

— Время, — холодно напомнила Низляк.

Парень шумно сглотнул и, не поднимая глаз, водрузил свиток на кафедру под лягушку…

Оин рванул вниз — до того, как раздался оглушительный хлопок — и укрылся за ближайшим столом.

Сработал инстинкт. Он уловил что-то в воздухе… Запах. Резкий и тревожный. Но понял, только когда всё уже случилось.

Раздался вскрик.

Выглянув из своего укрытия, Оин увидел, как рассеивается облако алого дыма. Искажённые гневом лица комиссии скрыл защитный барьер, вовремя поднятый Низляк. А студент, активировавший печать Созидания, скорчился на полу в стонах, сжимая опалённую руку. Такой эффект могла дать одна известная Оину сила.

Теневая.

Видимо, не одному ему пришло в голову прибегнуть к сторонней помощи. Однако столь нестабильная реакция могла произойти, если теневая столкнулась с себе подобной энергией или материей. Но с чем она могла соприкоснуться здесь — в аудитории?

Он поднялся на ноги и хотел подступить к раненому парнишке, помочь, но профессор Скраг уже шагнул к нему, отстранив Оина жестом, и поднял беднягу за шиворот. Низляк опустила руку, убрав защитный барьер, и одарила студента взглядом, в котором читался приговор.

— Недостойный, — прошипела она, не разжимая зубов. — К дежурному его!

Смотрители без лишних слов подхватили стонущего парнишку под руки и потащили прочь. Судьба его ждала незавидная. Вряд ли магнадзор пропустит такое. Повезёт, если выпишут только штраф…

Оин проводил раненого парнишку взглядом, ощущая, как внутри всё скручивается в тугой узел. Раньше среди студентов подобное было крайней редкостью. Теневая магия вообще была удовольствием дорогим, опасным и непривлекательным. А тут — второй за день. Но главный вопрос, который его беспокоил, оставался тот же — с чем столкнулась теневая?

Он вздохнул и вдруг различил в воздухе, за примесью тошнотворного запаха жжёной плоти, ту самую знакомую затхлость, преследующую его с первых минут экзамена. Бросив взгляд на кафедру, где остались лежать ошмётки свитка, он всё понял. Чернила. Дело в них. Они не были застоявшимися. Кто-то просто предусмотрительно примешал к ним кровь агмару.

Он бросил взгляд на Низляк.

— Вы так побледнели, господин Сприт. От чего? — в её тоне прозвучал триумф, будто она уже разоблачила его. — Знаете, подобные вам привыкли ошибочно полагать, что неуязвимы, и могут проворачивать свои мерзкие фокусы прямо у нас под носом. Как видите, мы учитываем современные тенденции.

Неужели теневая магия стала такой большой проблемой, что академии пришлось принимать меры? — подумал Оин.

— Прошу.

Низляк жестом пригласила его приступать к демонстрации, не потрудившись расчистить место от предыдущего свитка и убрать копоть с лягушки.

Оин облизал пересохшие губы и шагнул на ступень перед кафедрой, чувствуя, как взмокли ладонь и шея. Низляк хмыкнула, когда он положил свой свиток под лягушку, видимо, ждала, что он отступит. Профессор Скраг слабо шевельнул пальцами, будто отмахнул навязчивую муху, и лягушку объяло холодным голубым пламенем. Свиток при этом оказался не тронут.

Оин не стал медлить и приложил намиду к краю печати Поглощения.

Профессора подались назад, готовые к новой вспышке. Однако ничего не произошло.

Совсем ничего. Никакого теневого разоблачения. Огонь тоже продолжил гореть, хотя печать должна была поглотить его.

Если бы сработала.

— У вас ключ не в ту сторону, — сказала, зевая, профессор Лифина. — «Райдо» в этой печати пишется вправо.

Он уже понял.

— Чего и следовала ожидать, — заключила Низляк. Её губы плохо сопротивлялись улыбке. — Как я всегда и говорила, господин Сприт, вы не способны к тонкой работе. Вам недостаёт устойчивости мышления. И дисциплины. Мне жаль господина Дэшера, вложившего ваше образование столько сил и всё впустую. Но академия не место для иллюзий, и лучше бы вам…

— Благодарю за ценное мнение, профессор Низляк.

Оин не стал дожидаться конца её тирады и повернул к дверям.

Выйдя из аудитории, он сделал несколько шагов в сторону и застыл, пытаясь осознать свой провал. Он воспротивился желанию воспользоваться теневой, чем уберёг себя от разоблачения и возвращения в тюрьму. Разум победил. Но победа эта оказалась пустой.

«…ключ не в ту сторону».

Какая непостижимая нелепость. Всего одна ошибка. И он отсечён от собственного будущего.

Оин не знал, как ему переварить это.

Так и стоял оглушённый провалом и рёвом чёрнодоли из соседней аудитории. Не понимая, как ему