Сладкая девочка из Королевства Эл 2 - Анна Чернышева

— Хм… Того мне неведомо. Такого я и не видела никогда… А что? — оживилась она.

— Просто любопытно, — не стала я вдаваться в подробности. — А какие ещё маги Огня бывают? У всех разноцветные огоньки?

— Я слыхала от матушки, что ещё бывают белые и синие. А больше ничего не знаю, — помотала она головой.

— Сибилла, а откуда у тебя у самой дар? — спросила я. Когда-то давно уже интересовалась, но вдруг скажет что-то новое.

— Ну дык и я не простая крестьянка, стало быть, — внезапно сказала Сибилла и хитро прищурилась. — Бывал в наших местах знатный лорд. В гости приезжал, охотился с хозяином замка Форс. И полюбилась ему мамка моя. Молодая была, красивая. Он её даже к себе увёз, в замке поселил. Любила она его очень… А потом пришла пора ему жениться, а мать моя не стерпела. Убежала от него, да в деревню родную вернулась. Только в тягости уже была, бедная. Ну, лорд Маклейн как узнал, так взял её в замок, прислуживать. И присматривал за ней. А потом мы с Дональдом народились. Близнецы, стало быть… И с детства тем огоньком баловались, пока не пришли темные времена и магию не запретили…

Я встала и обняла Сибиллу, заметив в уголках глаз невольные слёзы.

— Милая Сибилла, так ты, выходит, тоже благородного происхождения? — я улыбнулась, поглаживая её по плечу.

— Да куды ж нам! Мамка из простых, а кто папка — то неизвестно. Но подарочек нам оставил, да, — она поджала руки и вытерла мокрые глаза фартуком. — Совсем ты меня раскиселила, егоза! Откуда только что берётся?

И она обняла меня в ответ, окончательно перестав злиться. Мы с ней ещё немного всплакнули. Она — о своём. Быть может, об отце, о детстве. А я — о мире, который потеряла. О маме, о которой порой невыносимо скучала, хоть и отгоняла непрошеные слёзы. О мире, где всё было более-менее понятно: учёба, работа, ипотека, муж, семья, дети, пенсия. Здесь же меня вынесло волной на верхушку социальной пирамиды, но я уже предчувствовала падение. Какие-то скрытые силы в моём подсознании вопили об опасности, и волоски на руках поднимались дыбом. А я даже не понимала, что происходит…

* * *

Заказы с шестидесяти в день упали до тридцати. А потом до двадцати. Сегодня же и вовсе восемь заказов составляли всю дневную выручку. И я не очень понимала, что происходит. Ещё раз перепроверяла списки — какие позиции не пользуются спросом? Почему люди больше не хотят ничего, кроме зефира, «Пчелиного молочка» и эклеров? Неужели ассортимент так быстро приелся?

Но как же тогда в моём мире выживают бесконечные сети кондитерских и пекарен на бессменных круассанах с клубникой, торте Прага, пирожных макарон, «Красном бархате» и чизкейках? Люди покупают их изо дня в день, из года в год. Литрами пьют кофе и какао, зависают в кофейнях и вообще возвращаются в полюбившееся место за одними и теми же лакомствами?

Где я просчиталась? Да и просчиталась ли — может быть, это закономерная просадка спроса? Мои клиенты богаты и у них точно есть деньги на сладости. А в этом мире сахар ещё и убирает магический откат. Значит, причина в чём-то другом. И нужно срочно это выяснять, пока у меня ещё есть чем платить поставщикам. Наталья Ивановна называла то, что у меня происходит, «кассовым разрывом» и боялась, как огня. Точнее, всеми силами гоняла работников, чтобы увеличивали продажи и отслеживали спрос. И теперь, кажется, я понимаю, почему…

Глава 26

Глава 26

На королевский маскарад я собиралась со странным чувством. Ощущение надвигающейся катастрофы усилилось, хотя для неё не было никаких предпосылок. Ну, почти никаких.

Заказы как просели, так и не восстановились до прежних значений. И я, как бы ни анализировала причины, так и не смогла понять, что же на самом деле произошло.

От неизвестного поклонника (на самом деле я знала, что это от Эйдана) ежедневно доставляли цветы и иногда украшения. За неделю я обзавелась подвеской в форме языка пламени из аметиста, золотым колечком с жемчугом и серьгами в виде переплетённых колец. В одной из записок король просил надеть украшения на маскарад, чтобы он по ним меня узнал. Но я не собиралась облегчать ему задачу. Ответным письмом пообещала так и сделать, но об остальном умолчала.

И сегодня собиралась на бал со смешанными чувствами. С одной стороны, готовилась всех удивить. А с другой… казалось, что мне не нужно туда ходить. Но я не понимала, почему.

Когда я была готова, на улице уже стемнело. Празднество точно началось, но приехать попозже было частью моего замысла. Последний раз бросив взгляд в зеркало, я поняла, что образ удался. Оттуда на меня смотрело бледное привидение в плотной вуали, скрывающей рыжие волосы. Кожа бледная, как у мертвой, с ярко обведёнными чёрной краской глазницами. Кроваво-красные губы и подрисованные мимические морщины, придающие лицу грустный вид. Шея и ключицы тоже были раскрашены рисовой пудрой, и еле видно мерцали в пламени свечей.

Платье — простое, белое, струящееся до колен — местами зияло дырами, сквозь которые просвечивала чёрная сорочка. Кое-где виднелись следы крови и чёрные подпалины — специально прожигала свечой ткань до дыр. Ни рыжего волоска, ни какого другого намёка на мою личность не проглядывалось.

Что заставило меня выбрать столь жуткий образ? С одной стороны, я не хотела заморачиваться с маской и таскать её в руке весь вечер. С другой — постаралась остаться неузнанной как можно дольше. Хотелось походить в толпе и подслушать то, что не предназначено для моих ушей. В конце концов, хотелось одурачить Эйдана: узнает или нет? Почувствует сердцем или пройдёт мимо?

Ну, а ещё хотелось, чтобы обо мне говорили. Чтобы моя выходка заставила снова обратить внимание на меня и мою кондитерскую. Экономика впечатлений диктует нам новый способ потребления — когда люди выбирают продукт не только за его качество, но и за историю, с этим связанную. Я хотела стать частью такой истории, продвигающей свой бренд.

Пока я накладывала макияж и портила новое белое платье из тонкого муслина, раздумывала, почему мне так важно продвинуть «Сахар и мёд». По сути, если я стану королевой, у меня появится много других обязанностей, да и в деньгах я перестану