Сладкая девочка из Королевства Эл 2 - Анна Чернышева

нуждаться. Можно спокойно передать заведение Сибилле с Патриком, и пусть они зарабатывают на жизнь, а я иногда буду участвовать как идейный вдохновитель. Так почему бы не расслабиться, не упасть в объятия принца Эйдана и не наслаждаться жизнью?

Нет, дело не только в деньгах. Я почувствовала внутри себя неудовлетворенность — будто бы я ещё не стала той, кем являюсь на самом деле. Словно глубоко внутри я чувствую силу, которая никак не может прорваться наружу и заявить себя миру во всей красе. И я стою в шаге от победы. И поэтому так важно не сдаваться, а справиться с проблемами в кондитерской и поднять её на недосягаемый уровень. И если и закрывать — то на пике славы, чтобы потом жители Эльмариона рассказывали детям, какое невероятное заведение — «Сахар и мёд», и как жаль, что оно больше не работает!

И король Эйдан мне на этом пути больше мешает, чем помогает. Его предложение оказалось не ко времени, хотя при мысли о нём так сладко замирает сердце.

Ну ничего, сегодня на маскараде я намерена покуражиться на славу. Ночи уже стояли теплые, и я, выскользнув из дома никем не замеченная, босая, тихонько вывела из стойла взнузданную Малютку и вывела её с чёрного хода. Вскочив на лошадиную спину, я пригнулась низко-низко и пустила её аккуратным шагом по улицам города в сторону ярко освещённого королевского замка. Если кто-то в такой час раскроет ставни и выглянет на улицу, пусть пеняет на себя, если получит сердечный приступ. И я радостно рассмеялась этой мысли, прижав голые пятки к тёплому боку моей красавицы.

Да будет веселье!

В ворота замка я промчалась как тень, и меня даже не успели остановить. У входа во дворец я спешилась, бросила поводья лакею и попросила привязать Малютку неподалёку. Сама же, непривычно ступая по мягким коврам обнажённой кожей ступней, на одном дыхании взлетела наверх и огляделась.

Маскарад, однако, удивил. Я ожидала чопорных дам в пышных платьях, стилизованных под карточные масти, разного рода Снежных королев и принцесс. Но, очевидно, в силу незнания местной мифологии и сказок, оказалась не готова к открывшемуся зрелищу.

Весь дворец был превращён в джунгли. Бальный зал напоминал лабиринт из кадок с пальмами, лиан и ярких, сладко пахнущих цветов. В тупиках лабиринта дамы фривольно беседовали с кавалерами. Я заметила лихо накрашенного пирата, какого-то языческого вождя и полуголого языческого бога с непонятными узорами на торсе. Вот это да! Местное общество переплюнуло все мои ожидания.

Женщины были одеты в монашек и пастушек, а также в лесных ведьм и, судя по полупрозрачным нарядам и острым ушкам, в эльфиек. Я также заметила ряженую служанку и какую-то даму в множестве покрывал, напоминающих восточный костюм. С воображением и фантазией у аристократов всё в порядке!

На всех лицах были маски, полностью скрывающие черты. Полумасок я не заметила, а значит, главный принцип маскарада соблюдался не для галочки.

Я скользила по залу, прислушиваясь к смеху и фривольным голосам. Придворные вовсю пользовались своей неузнаваемостью, прячась по закоулкам и срывая запретные поцелуи. Не так я представляла себе королевский маскарад!

К тому же я нигде не могла обнаружить короля. Эйдан словно растворился в сонме ряженых и скрывался от всего и ото всех.

Прошло около часа, прежде чем я перестала рассматривать приглашённых и искать среди них знакомые черты. Меня охватило странное состояние — будто бы я одна во всём мире, и вокруг пляшут призраки, которых на самом деле не существует. И ощутила легкость и свободу — могу делать всё, что захочу!

Я бродила среди танцующих, но в какой-то момент ощутила усталость от толпы и принялась исследовать замок. В дамской комнате какая-то лесная ведьмочка поправляла маленькие рожки в чёрных волосах, болтая с тоненькой балериной, которая скинула пуанты и закинула ноги на спинку софы.

Я проскользнула мимо и отправилась в коридор, тускло освещённый напольными светильниками. По пути мне встретился официант с бокалами на подносе и я схватила один, даже не интересуясь его содержимым. Сладкий сироп обжёг горло и я ощутила небывалый душевный подъём.

Внезапно боковым зрением заметила мерцание Лилового пламени за поворотом. Но уже через мгновение оно исчезло, и я усомнилась в том, что видела что-то. Раскрыв левую ладонь, я убедилась, что мой огонёчек всё ещё при мне, а значит в замке не может быть никаких иных проблесков.

Но через пару минут загадочное мерцание снова позвало меня вперёд, и я устремилась в темноту, не раздумывая. Мой личный огонёк освещал путь, когда коридор стал совсем непроницаемым. Шестое чувство подтвердило, что я двигаюсь в верном направлении.

Ступеньки, снова коридор. Люди исчезли, остался только старинный замок и я, бесшумно скользящая по древним камням. Лиловый огонёк, который вёл меня вперёд, почти не скрывался. Он ясно прыгал вдалеке, а мой личный проводник всё так же порхал по ладони. Это было чудо, и оно вело меня в недра дворца.

Мне вспомнился день, когда я выпустила во дворе замка Лиловое пламя и шепнула: «Раскрой мне все тайны». И сейчас тот, упорхнувший огонёк, дождался меня и уверенно вёл к разгадке.

Наконец, он остановился у двери в какую-то комнату и погас. Я подошла, подёргала медную витиеватую ручку, но только обдала себя пылью. Тогда я наклонилась к ладошке и шепнула: «Открой замок».

Крошечный Лиловый язычок проскользнул в замочную скважину и я услышала тихий щелчок. Спустя мгновение на ладонь вернулся мой привычный огонь. Дверь бесшумно отворилась и я попала в комнату без окон и других дверей. Здесь пахло пылью и было так темно, что мне стало страшно.

— Освети комнату! — попросила я своего спутника и Лиловый всполох на мгновение проявил всё, что было скрыто тьмой. Комната походила на склад: столы, перевернутые стулья, сундуки один на другом. А в углу — составленные рисунками к стене картины.

Я осторожно прокралась к одной из них и прикоснулась к старым холстам. Отодвинула один — это оказался парадный портрет. Из тех, где с застывшими лицами позируют в странных нарядах давно почившие люди. Я мельком посмотрела на их лица — без улыбок, с серьёзными взглядами… и с комнатной собачкой.

Рука потянулась за другим портретом. Там художник запечатлел двух маленьких девочек вокруг пышнотелой леди с орденом и лентой поперёк туловища. Парадное платье занимало почти весь холст.

Дотронувшись до третьего полотна, я внезапно отдёрнула руку. В мозгу погрузилась странность, которую я сразу не осознала — все люди на портретах были