Противоповстанчество - Дуглас Порч

Галюлы действительно объясняют некоторые краткосрочные успехи, свои достижения в Кабилии французский полковник преувеличил. В 1956–1957 годах Галюла участвовал в локальном эксперименте, в ходе которого французы насыщали войсками и ресурсами район, в котором уровень активности ФНО фактически уже был довольно низок. [42] Но дело в том, что французы были не в состоянии ни поддерживать высокую интенсивность операций, ни выделять такое количество ресурсов по всему Алжиру в течение длительного периода времени. Поэтому, хотя некоторые из его методов, такие как размещение взводов солдат в деревнях, выдача удостоверений личности, требование пропусков для проезда и т. д., и заставили местный контингент Национально-освободительной армии (НОА)[168] переместиться в соседний регион или просто залечь на дно, ему так и не удалось ликвидировать силы ФНО в Джебель-Азза-Мимуне, которые продолжали восстанавливать свои кадры, собирать налоги, распространять пропаганду, убивать мусульман-коллаборационистов, чтобы запугать местное население, и подрывать попытки Галюлы консолидировать прочную мусульманскую поддержку для французов. Уроки кройки и шитья, школы и случайные обыски с целью сбора молодых людей для допросов не решали основной политической проблемы, которая привела к восстанию, — системы апартеида, при которой алжирские мусульмане жили в обществе, где доминировало меньшинство из белых поселенцев, этих черноногих. На самом деле, Матиас признает, что в отсутствие какого-либо жизнеспособного паналжирского движения мусульман, благосклонно относящегося к Algériefrançaise, те, кто решил сотрудничать с французами на местном уровне, обычно делали это по принуждению Фронта национального освобождения. [43]

Но посыл Галюлы заключается в том, что если бы французы применили эту противоповстанческую тактику на всей территории Алжира, то они одержали бы победу — настоящий бальзам на душу для «коиндинистов», потому что такое утверждение подкрепляет лицензию Жомини на игнорирование стратегического контекста, в котором ведется борьба с повстанцами. Мантра «коиндинистов» гласит, что формула борьбы с повстанцами неизменно успешна, если ее не перехватывают обычные военные или если ее не саботируют нетерпеливые правительства и народы. Неизбежные опасности противоповстанчества — ограниченные пределы преобразующего воздействия военной интервенции на региональную и внутригосударственную динамику; необъяснимая неблагодарность населения, освобожденного и подвергающегося реформированию под дулами иностранных винтовок; политизация армии через слияние гражданских и военных функций и страх «удара в спину»; милитаризация безопасности внутри страны перед лицом политического несогласия и предполагаемой глобализованной угрозы; высокий риск нарушения прав человека в условиях расовой, зачастую межконфессиональной борьбы; растрата национальных ресурсов на безнадежно утопические проекты социальной инженерии; отвлечение стратегического внимания нации от более важных проблем; высокий потенциал ущерба дипломатическому доверию и национальной репутации; деградация военных навыков ведения обычных боевых действий и так далее — все это остается невысказанным.

Если поверить Галюле на слово, то возникает вопрос: как он побеждал на своем фронте, в то время как французские солдаты в других частях Алжира оступались и терпели поражение? Его ответ заключается в том, что французы никогда по-настоящему и не применяли противоповстанческую тактику в Алжире, потому что если правильно применять тактическую формулу, противоповстанчество не может потерпеть неудачу. Правда, однако, заключается в том, что, вопреки утверждениям Галюлы, французы действительно следовали в Алжире большинству его тактических предписаний, — и при этом они не просто проиграли, а потерпели катастрофическое поражение. Фактически, французская тактика борьбы с повстанцами помогла выдвинуть Фронт национального освобождения из незначительного заговора в авангард народной войны. В ходе этого процесса, подталкивая к пропасти политизации принцип противоповстанчества, заключающийся в слиянии гражданских и военных функций, французские «коиндинисты» переориентировали задачу Парижа с разгрома местного повстанческого движения на подавление мятежа своих же восставших солдат. И в то же самое время, практически в одиночку, Галюла и его коллеги-«коиндинисты» фактически подарили ФНО победу, которую в противном случае ему было бы трудно одержать, и тем самым бросили вызов западным демократическим принципам, которые, как утверждалось, они и защищали.

Десять лучших рецептов Дэвида Галюлы для успешного противоповстанчества

Рецепты Галюлы неупорядочены и несколько пересекаются, но их можно свести к десяти основным правилам, начиная с его утверждения о том, что для успешного противоповстанчества необходима доктрина. Галюла жаловался, что в начале алжирского конфликта у французской армии не было доктринальных положений по борьбе с повстанцами. «В моей зоне ответственности, как и везде в Алжире, был отдан приказ “умиротворить”. Но как именно? Печальная правда заключалась в том, что, несмотря на весь наш прошлый опыт, у нас не было единой официальной доктрины ведения противоповстанческой войны». [44] Галюла, безусловно, прав в том, что французская практика борьбы с повстанцами развивалась по мере того, как армия переходила из Индокитая в Алжир в 1954–1955 годах. Профессиональные подразделения, такие как Иностранный легион, после Дьенбьенфу оказались деморализованы и не имели достаточной численности. [45] Армия в Алжире была пополнена французскими призывниками, присланными из Германии, не имевшими никакого опыта в области борьбы с повстанцами, а их боевая подготовка изначально не была сопоставима с ветеранами Индокитая.

И тем не менее, утверждение Галюлы о том, что французская армия в первые месяцы Алжирской войны не была осведомлена о противоповстанческих действиях, не только пристрастно, но и не соответствует действительности. На первых страницах книги «Умиротворение в Алжире» Галюла пишет, что после одиннадцати лет изучения повстанческой деятельности в Китае, Индокитае и Греции «мне хотелось проверить некоторые теории о противоповстанческой войне, которые я сформулировал». [46] Его направили в 45-й колониальный пехотный батальон, задачей которого было поддержание суверенитета Франции в колониях, в специально отведенный «экспериментальный» район для испытания методов борьбы с повстанцами. [47] Эти местные противоповстанческие эксперименты, тихо начатые в 1955 году в таких местах, как Кабилия, стали достоянием гласности во время битвы за город Алжир в 1957 году, а затем были распространены на всю страну в ходе наступления Шалля[169] в 1959 году. [48]

Карта 4. Алжир.

Таким образом, с самого начала алжирского конфликта французская армия исповедовала тщательно систематизированный подход к разработке, а затем и обобщению доктрины и практики борьбы с повстанцами в рамках всей армии. Доктрина — это индикатор унаследованной практики и восприимчивости интеллектуальной среды, в сочетании с тактическими и оперативными способами ведения военных действий, выработанными боевыми частями для решения текущих задач. На практике же французская колониальная армия, в которой служил Галюла, где «мирное проникновение» Лиотэ и его настойчивое стремление к непрямому правлению как основе имперского управления имели культовый статус, обладала более чем столетним опытом умиротворения колониальных территорий. Совсем недавно французская армия только что вышла из Индокитайской войны, вооруженная доктриной la guerre révolutionnaire — убеждением, что против Французской империи действует международный коммунистический заговор и что французская армия должна