Противоповстанчество - Дуглас Порч

концентрации населения, выдачи удостоверений личности, нормирования продовольственных рационов, проведения обысков в домах, установления комендантского часа и создания групп самообороны, а также других мер. Матиас отмечает, что эти меры, введенные Галюлой, который основывал их на своих наблюдениях за действиями китайских коммунистов, оказались не совсем успешными, потому что у людей не было фамилий, дни рождения не записывались, женщины возражали против фотографирования, а наплыв людей в базарные дни невозможно было контролировать. Те, кого штрафовали, сажали под домашний арест или избивали за нарушение правил, считали всю систему борьбы с повстанцами несправедливой, незаконной и безапелляционной — прямой продукт того, что ответственность за правосудие с 1956 года взяла на себя армия. Группы самообороны пришлось разоружить, потому что их члены дезертировали, бездействовали или тем или иным образом пополняли ряды Фронта национального освобождения. Попытки Галюлы привлечь мусульман в отряды самообороны привели в лучшем случае к неоднозначным результатам — согласие мусульманина служить в качестве аркѝ[183] было не просто знаком лояльности Франции. [73]

Поскольку французы не могли стабилизировать ситуацию в деревнях, где проживало мусульманское население, они перевезли их в лагеря, где они могли лучше их контролировать. Поскольку само слово «концентрация» приобрело во время Второй мировой войны ужасающие коннотации, французы заменили его на слово regroupement, и впервые ввели в действие в горах Орес на юго-востоке Алжира в 1955 году. К 1957 году переселение было в самом разгаре, когда буквально сотни тысяч мусульман были собраны в своих деревнях и размещены в лагерях, где царила «величайшая анархия». Разлученные со своей землей, заключенные продавали своих сельскохозяйственных животных, чтобы прокормиться, а затем голодали в условиях лишений и гигиенического Армагеддона, вызвавшего народную ярость после того, как он был раскрыт в серии язвительных статей французской газеты Le Monde в апреле 1959 года. Бесхозяйственное управление алжирскими лагерями для переселенцев со стороны французской армии вызвало во Франции волну возмущения, подобную той, что случилась в Великобритании во время Англо-бурской войны. [74] К октябрю 1960 года в этих лагерях оказалось около 1,7 миллиона алжирских мусульман — почти 19 процентов мусульманского населения страны. Венсан Жоли приходит к выводу, что «regroupement, более чем любая другая тактика борьбы с повстанцами, применявшаяся в Алжире, способствовала формированию народного консенсуса среди мусульман в пользу независимости». [75] Кроме того, такое переселение не смогло отделить население от повстанцев, которые продолжали проникать в лагеря, находившиеся под надзором французов. [76] Несмотря на крайнюю неудачу этой тактики, вызывавшую отчуждение как французов, так и мусульман, и прямые приказы правительства после 1958 года, армия отказалась забыть о regroupement, поскольку того требовали противоповстанческие догмы, и не в последнюю очередь потому, что она расчищала сельскую местность, чтобы создать «белые» или свободные районы ведения огня, где любой человек, обнаруженный там бродящим, мог быть уничтожен как повстанец.

В то время как классическая противоповстанческая доктрина требует завоевания «сердец и умов» коренного населения, французские противоповстанцы, похоже, рассматривали всех алжирских мусульман как потенциальных предателей, что оправдывало их концентрацию в зловонных лагерях. Поэтому из пятого рецепта Галюлы для достижения успеха в борьбе с повстанцами логически следует, что необходимо «различать народ и повстанцев… Внешне обращайтесь с каждым гражданским лицом как с другом; внутренне вы должны считать его союзником повстанцев, пока не получите убедительных доказательств обратного». Другими словами, предполагалось, что алжирские мусульмане попали под влияние ФНО, чего определенно не было в период, о котором говорит Галюла (1956–1957 гг.). Французская тактика противоповстанчества, основанная на этих ошибочных предположениях о нелояльности, требовала арестов, допросов, пыток, концентрации мусульман, организации групп самообороны и пропагандистской бомбардировки. [77] На местных жителей возлагалось бремя доказывать, что они не поддерживают повстанцев даже пассивно. Галюла устраивал в мусульманских кварталах и на рынках ратонады, без разбора арестовывая местных мужчин, собиравшихся группами не менее четырех человек; он держал их в отдельных камерах и допрашивал, пока один не сдавал остальных. Затем он проявлял «доброту» к тому, кто проболтался о своих соотечественниках, записывая его в возглавляемую французами группу самообороны, что отнюдь не гарантировало выживания. [78] Многим мусульманам, скомпрометированным таким образом, не оставалось ничего другого, как бежать во Францию. Других отправляли в тюрьму, их семьи лишались кормильца, и в тот момент все они, скорее всего, становились преданными новообращенными сторонниками Фронта национального освобождения.

Любопытно, что среди всего этого недоверия и насилия шестой рецепт успеха Галюлы в Алжире предусматривал поощрение прав женщин: «Я думал, что кабильские женщины, учитывая их порабощенное состояние, естественно, будут на нашей стороне, если мы их эмансипируем». [79] С точки зрения стратегии, кампания по привлечению мусульманских женщин на сторону французов действительно имела смысл. Некоторые мусульманские женщины в Алжире сжигали свои чадры во время майского братания мусульман с поселенцами в 1958 году, которое сопровождало падение Четвертой республики и приход Шарля де Голля, — хотя, скорее всего, это делалось под принуждением французских офицеров по психологическим операциям, таких как Тренкье. Французы также понимали, что включение мусульманских женщин в политический и социальный мейнстрим подкрепляет их утверждение о том, что именно они, а не ФНО, являются прогрессивной силой в Алжире. Французские специалисты по психологической войне сняли такие фильмы, как «Падающая вуаль», «Арабские женщины из Бледа» и «Женщины, благословляющие Бога», в основном рассчитанные на иностранную аудиторию. В сентябре 1958 года де Голль решительно обратился к мусульманским женщинам с призывом впервые принять участие в голосовании, сказав им: «Это закрепит ваше равенство с мужчинами». Аналогичным образом было расширено образование женщин, для них были открыты профессиональные возможности в государственном секторе, а также приняты законы, либерализующие браки и разводы. [80]

Фото 11. Алжирские женщины, такие как эта повстанка из НОА, стали «жизненной силой макѝ». Несмотря на утверждения о том, что подготовка наставления FM 3-24 была вдохновлена французским теоретиком противоповстанчества Дэвидом Галюлой, подчеркивавшим важность обращения к женщинам, в оглавлении этого наставления от 2006 года нет ни единого упоминания о женщинах.

Французы также признавали, что мусульманские женщины были жизненно важны для успеха повстанческого движения. К 1956 году около двух тысяч женщин служили в рядах Национально-освободительной армии в качестве медсестер, курьеров и выполняли другие небоевые, в основном логистические, функции. Женщины сыграли жизненно важную роль во время «Битвы за город Алжир», обеспечивая бойкоты и забастовки, организовывая демонстрации, перевозя контрабандой оружие и припасы, закладывая бомбы, распространяя пропаганду, собирая разведданные и т. д. Дошло до того, что они стали «жизненной силой макѝ». Как только отряды НОА закрепляли за собой какой-либо район, они обращались к женщинам за