Противоповстанчество - Дуглас Порч

и Москвой. Основная дилемма правительства заключалась в том, что у него не было хороших вариантов политики: либо Франция должна была интегрировать 9 миллионов алжирских мусульман — примерно пятую часть населения большой Франции — в национальное сообщество, предоставив им полные гражданские права и значительный пакет мер по экономическому развитию для смягчения ужасающей нищеты и 85-процентного уровня неграмотности в Алжире; либо продолжать репрессии против алжирских мусульман и отказывать им в правах — т. е. идти по пути к финансовому краху и дипломатической изоляции; либо принять некое промежуточное решение с франко-мусульманским сосуществованием в качестве ступеньки к разделению страны на анклавы с преобладанием мусульман и поселенцев-черноногих или ассоциации под управлением умеренного, профранцузского алжирского правительства. Короче говоря, если проблема Алжира и была действительно проблемой обучения, то именно на политическом, а не на тактическом уровне, где уроки еще предстоит извлечь.

Быстрая победа за счет раннего выявления повстанцев и действий против них свела бы к минимуму влияние СМИ на общественное мнение. Третий рецепт Галюлы, когда он утверждал, что Фронт национального освобождения добился «наибольшего психологического эффекта на французов и на мировое общественное мнение по самой низкой цене, усилив терроризм в основных центрах, особенно в городе Алжир, который служил штаб-квартирой для большинства французских и иностранных корреспондентов и, таким образом, выступал в качестве естественного усилителя», вызвал удар в спину со стороны СМИ. [66] Прежде всего следует отметить, что сообщения в прессе о насилии в Алжире не были односторонними: террор ФНО в форме взрывов, ликвидаций и массовых убийств, направленных в основном против его соперников из Национального алжирского движения, а также против европейцев в Северной Африке, широко освещался, что вызывало осуждение со стороны левых интеллектуалов и подкрепляло аргументы жесткой линии Algériefrançaise в правительстве. [67] Но «Битву за город Алжир» превратили в поражение Франции не ФНО, и не пресса. На самом деле, решение Фронта национального освобождения перенести свое восстание в сердце поселенческого Алжира, где проживало 300 тысяч черноногих, с помощью серии громких подрывов знаковых целей в европейских кварталах столицы страны 30-го сентября 1956 года стало результатом эскалации насилия, начавшейся с обезглавливания французами пленных ФНО, что побудило Фронт нападать на европейских гражданских лиц, — что, в свою очередь, спровоцировало и так перегруженную полицию на проведение контртеррористических актов в мусульманских кварталах с использованием бомб, самым известным из которых стал взрыв 10-го августа 1956 года на улице Тебес в Касбе, в результате которого погибло около семидесяти мусульман. Такая тактика также была основана на ошибочных оценках сети ФНО. Франция, по мнению Фронта, была почти банкротом и дипломатически изолирована, а правительство премьер-министра Ги Молле становилось все более непопулярным, соответственно, натиск на город Алжир привел бы к «алжирскому Дьенбьенфу», поскольку французская армия будет вынуждена отступить, чтобы защитить европейские кварталы от приливной волны мусульман, — именно так представлял себе ситуацию главный архитектор стратегии Фронта Ларби Бен М’хиди. [68]

Но на тактическом уровне Дьенбьенфу достался именно ФНО — усилиями 10-й парашютно-десантной дивизии под командованием генерала Жака Массю, которому в январе 1957 года были предоставлены все полномочия, чтобы вычистить Фронт национального освобождения из Алжира. Массю выполнил свою задачу с мрачной эффективностью, выбрав свои методы из обычного противоповстанческого меню, которое включало в себя ратонаду («охоту на мышей», армейскую зачистку мусульманских районов для ареста «подозреваемых»)[182]; мощную психологическую войну, насыщавшую мусульманские кварталы звуковещательными подразделениями и группами по распространению листовок; блокирование населения с помощью комендантского часа; квадрильяж (сегментирование) Касбы; использование информаторов; интернирование, пытки и «самоубийства» высокопоставленных заключенных ФНО, таких как Бен М’хиди, неубедительно срежиссированные Полем Оссарессом.

«Битва город за Алжир» должна была стать поражением Фронта национального освобождения, поскольку его основные задачи — снять давление с отрядов Национально-освободительной армии в сельской местности, спровоцировать народное восстание мусульман в Алжире и убедить французов уйти — в результате французской реакции потерпели поражение. Бóльшая часть высшего руководства Фронта, вызвав отвращение низовых бойцов, бежала из Алжира. Перевербованные бывшие бойцы ФНО указали на многих оставшихся командиров среднего звена. Но к октябрю 1957 года французская армия превратила тактическую победу над Фронтом в стратегическое поражение. [69] «Битва за город Алжир», начавшаяся в период, когда французское общественное мнение твердо поддерживало Algériefrançaise, продемонстрировала общественности жестокость французских методов борьбы с террором, о которых материковая пресса безрезультатно сообщала с января 1955 года и даже раньше. Теперь и международное, и французское общественное мнение все больше сомневалось в легитимности властей, опиравшихся на подобные внезаконные методы. Пресса была лишь одним из голосов в растущем хоре протеста против методов борьбы с повстанцами, к которому с 1957 года подключились не только священники, но и призывники, резервисты и даже высокопоставленные военные, такие как генерал Жак Пари де Боллардьер, потрясенный тем, что пытки стали типовой практикой в их армии. Все это, а также растущее число исчезновений, о которых сообщала пресса, было осуждено президентом Парижской коллегии адвокатов и другими высокопоставленными юристами как противоречащие французскому законодательству, однако это нисколько не уменьшило поддержку правительством кампании Массю по обезглавливанию. В мае 1957 года правительству Молле вынесли вотум недоверия, — но не из-за жестокости кампании в Алжире, а потому, что расходы на противоповстанческую кампанию угрожали национальной платежеспособности и привели к падению курса франка. [70]

Созданные в июне 1956 года в каждой дивизии роты психологических операций, целью которых было «восстановление атмосферы доверия» путем разъяснения французских целей в Алжире, были вынуждены спустя полгода оправдывать французские методы борьбы с повстанцами как законный ответ на терроризм ФНО, [71] что продемонстрировало тщетность психологических операций, когда основному посланию не хватает убедительности. Подобно репатриации в Германию пассажиров «Эксодуса» в 1948 году или наступлению Тет во Вьетнаме в 1968 году, 1957 год и «Битва за город Алжир» оказались тем поворотным пунктом, который начал сдвигать общественное мнение в сторону исхода войны путем переговоров. [72] Хотя пессимизм населения относительно перспектив военной победы не привел к окончанию войны в Алжире, со временем он помог политически изолировать армию и дал Шарлю де Голлю свободу действий, чтобы похоронить Algériefrançaise спустя 132 года его существования.

Если Галюла считал, что французское общественное мнение должно быть избавлено от подробного описания методов борьбы с повстанцами в качестве одного из требований для сохранения народной поддержки противоповстанческой операции, то, несомненно, потому, что даже базовые методы борьбы с повстанцами причиняли людям, которых они должны были спасать, чрезмерные страдания. Четвертым рецептом Галюлы была знакомая максима противоповстанчества о том, что нужно отделить население от повстанцев, стараясь не антагонизировать первых. Такая народо-центричная стратегия требовала