За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

существуют черты, определяющие линию его поведения. Это честолюбие, инстинкт самосохранения, совесть. Страх и отчаяние. Но, даже если ты, допустим, писатель, ты живешь в своем мире, ты гордишься своими достижениями. Ну так и гордись. Но наши художники слова — они же хотят еще слыть правозащитниками, но защищать не своих соотечественников, а каких-то других в каких-то других странах. Раньше защищали Анжелу Дэвис и Манолиса Глезоса. Если ты писатель, а защиту прав своих сограждан считаешь политикой, так сиди и пиши, пестуй и развивай свой талант, доводи до совершенства свое мастерство. Зачем тебе этот Пен-клуб, защищать свое право защищать условную Анжелу Дэвис и условного Манолиса Глезоса, проявляя полное равнодушие к жертвам режима в собственной стране, это, дорогие художники слова, очень некрасиво.

Госдура

Терпел, терпел и не вытерпел. Почти по Толстому (не этому, а тому): не могу промолчать. Вот эта Поклонская, смазливая эта девица, она ведь депутат, бывший прокурор, генеральского звания. И вот она пишет о фильме, которого, между прочим, не видела. Но видеть его и необязательно, потому что такого фильма, который бы соответствовал всем ее обвинениям, вообще создать физически невозможно. Никакому гению не под силу. Причем эти обвинения — при всем моем почтении к уму, званиям и знаниям Поклонской — ну это просто, как говорится, бред сивой кобылы. Ну, бывает, девушки в период полового созревания пишут в своих дневниках какие-нибудь стишки или высказывания из мира мудрых мыслей вроде «Любовь — это бурное море, любовь — это злой океан». Некоторые вырезают откуда-нибудь и вклеивают фотографии своих недоступных кумиров: киноартистов, спортсменов и даже венценосных особ. Эта выбрала себе Николая Второго. Но если уж такой полет фантазии, и это все написать… то написала и разослала в Генеральную прокуратуру, в «Эхо Москвы». Но если бы не ее звания, то ее мыслями никто не стал бы засорять страниц никаких изданий. Но тут что происходит? Генеральная прокуратура разбирает, эксперты изучают, кинематографисты пишут протесты, православные диверсанты готовят горючие материалы для поджога кинотеатров. Ну, если бы мы существовали в нормальном обществе…

Если всерьез относиться к ее званиям, к ее положению, к ее мудрым мыслям, тогда следует привлечь к уголовной ответственности за покушение на Конституцию РФ и, в частности, за покушение на свободу слова, свободу самовыражения и художественного вымысла, свободу совести, разжигание ненависти и склонение религиозных экстремистов к насильственным действиям. Или если у нее что-то не в порядке с умственными возможностями — к примеру, у нее недостаток излишка ума, то тогда оказать ей психиатрическую помощь и установить, что она не соответствует занимаемому месту.

А если принять всерьёз закон о легализации семейного насилия, то там, в парламенте, в дружной семье наших депутатов отшлепать ее по-отечески, крепко, но без синяков, чтобы не позорила нашу замечательную Госдуму, которую из-за таких поклонских некоторые недалекие люди, включая известных телеведущих, называют госдурой.

Господа подхалимы

Хорошо, что у нас президент скромный и не хочет нарушать конституцию и, воспользовавшись своим теперешним положением, продлить самому себе заранее срок своей службы на высшем посту. А если бы захотел, что бы ему помешало? Верхняя палата или нижняя? Не смешите. Проголосовали бы «за» и дружно. Продлив службу срочную, можно потом перейти на сверх- или бессрочную, ограниченную только регламентом, отпущенным волей Всевышнего. С присвоением по мере накопления власти всяких званий — воинских, научных, литературных и прочих.

Отказ президента от продления срока можно считать похвальным, но то, что время от времени вопрос о продлении ставится, говорит о том, что наша демократия висит на ниточке доброй воли одного человека, который пока способен не поддаваться соблазну. Что, может быть, не так-то просто искушаемому придворными угодниками ежедневно и ежечасно.

Когда-то, когда Гарри Трумэн стал президентом Соединенных Штатов, его близкий друг вместо того, чтобы немедленно новоизбранного облизать и назвать высокопревосходительством, сказал ему приблизительно так: «Гарри, теперь, когда ты достиг таких высот, у тебя найдется много горячих поклонников, которые скажут тебе, что ты очень умен, мудр, велик и вообще прекрасен во всех отношениях. Но ты этого всерьез не принимай, ведь мы с тобой знаем, что это не так». Гарри это замечание вряд ли понравилось, но он голову другу не отрубил и даже на Аляску его сослать не посмел. Вообще в этих самых демократиях, с которых мы пробуем брать пример, не достигая в этом больших успехов, высших чинов похвалами не очень-то балуют и чиновники с этим мирятся. Я недавно в Германии, сидя перед телевизором, следил за дебатами в бундестаге по какому-то горячему поводу. Выступавшие в прениях нападали на Герхарда Шрёдера справа и слева, чихвостили его в хвост и в гриву и предлагали немедленно уступить власть другим, более умным. Бедный канцлер потел, краснел, но терпел. Некоторые, впрочем, его хвалили, но никому не могло прийти в голову предлагать ему остаться у власти сверх конституционного срока. Он и минимальный-то срок один кое-как продержался, а до конца второго вряд ли дотянет. Говорят, у нас две беды — дороги и дураки. А подхалимов к какой отнести категории? Они ж не по дурости льстят высшему начальнику, восхваляя его внешний вид, голос, осанку, походку или улыбку, посвящая ему панегирики, рисуя портреты и вешая их, где ни попадя.

Кстати, насчет портретов. Рассказывают, что однажды, при Николае Первом, приключилась такая история. Некий подданный его величества, назюзюкавшись в кабаке, как тогда говорили, до положения риз, сильно шумел и выкрикивал непристойности. Ему указали на висевший на стене портрет царствующей особы и попросили в присутствии государя-императора не выражаться. На что он вроде ответил: «Нас…ть мне на вашего императора». Гром с неба не грянул, но полиция появилась. Сквернослов был немедленно арестован, быстро судим и приговорен к битью шпицрутенами. Поскольку наказание это было хуже смертной казни, дело дошло до царя, а он, ознакомившись с приговором, высочайше начертать соизволил: «Передайте этому олуху, что мне на него тоже нас…ать, а местным властям — чтоб моих портретов по кабакам больше не вешали». Нет, льстецы — они вовсе не дураки. Они народ очень сообразительный, находчивый, но льстят по-разному. Некоторые вроде персонажа из сказки Шварца режут правду-матку в глаза: вы, ваше величество, гений. Граф Аракчеев называл себя преданным без лести, то есть льстил потоньше. Сталин собственными усилиями, но при поддержке льстецов был произведен в корифеи всех наук, воспет в стихах, в прозе и в бронзе. Брежнев до генералиссимуса не дослужился, зато стал кавалером ордена