Картография неведения. Мистицизм, психиатрия, нейронауки - Павел Георгиевич Носачёв

узнали в научных кругах. Все началось с разработки шкалы осознанного внимания, состоящей из пятнадцати пунктов измерения черт осознанности в характере человека628. Немногим позднее исследователи стали выдвигать предположение, что осознанность может быть основополагающим процессом, объясняющим положительный эффект медитации. Постепенно в медицинских и нейропсихологических исследованиях наметился курс в сторону осознанности, приведший к ситуации, когда «многие программы, основанные на осознанности, на самом деле развивают как концентрацию, так и осознанность, но все результаты приписываются осознанности»629. За небольшой период времени благодаря деятельности института осознанность превратилась в самую известную религиозную практику, которая изучается с помощью нейронаук. В 2010 году начинает выпускаться специальный журнал по клинической психологии Mindfulness, фокусирующийся на изучении и внедрении медитации осознанности в современную клиническую практику. Поворотным пунктом, повлиявшим на небывалую популяризацию темы, можно признать публикацию статьи «Революция осознанности» в журнале Time в 2014 году630. Благодаря ей осознанность стала восприниматься как психологически доказанная эффективная практика, способная повысить качество жизни человека во всех сферах: от навыков программирования и игры на бирже до домашнего хозяйства и семейных отношений631. После публикации в Time об осознанности начинают писать в популярной прессе, количество академических публикаций по исследованию осознанности, в том числе и в сфере нейронаук, постепенно превышает количество работ по всем другим религиозным практикам вместе взятым632. Благодаря такой популярности деятельность института и связанных с ним ученых приобретает общемировую известность, а его наработки повсеместно внедряются в психотерапию и психиатрию.

Параллельно с исследованиями осознанности институт создает новую образовательную дисциплину «созерцательные науки», призванную ввести в университетскую среду систематическое и научно верифицируемое изучение практик различных религий. Первым шагом к ее реализации стали труды одного из главных лиц института Алана Уоллеса. Уоллес – востоковед, выступавший в качестве переводчика на встречах Варелы и далай-ламы, его увлеченность тибетским буддизмом привела к тому, что еще в 1975 году он был принят в монашество самим далай-ламой. Уоллес стал одним из идеологов крупного исследовательского проекта по изучению медитации с помощью нейронаук – «Шамата». Как активный медитатор, он последовательно выступал за упразднение границы между исследователем и исследуемым явлением, настаивая, что специалист по духовным практикам обязан испытать их эффект. В 2007 году Уоллес опубликовал первый учебник «Созерцательные науки: где буддизм и нейронауки встречаются»633. Книга получила широкую известность, но почти сразу была раскритикована коллегами как иллюстрация «буддийско-нейронаучной гегемонии»634.

Идею создания курса по созерцательным наукам директор института Адам Энгл обдумывал достаточно долго, но лишь в 2012 году ему удалось организовать в Денвере первый международный симпозиум по созерцательным наукам, в котором приняли участие около 700 человек. Постепенно тема стала отходить от доминирования буддистской проблематики, и под созерцательными науками теперь понимают совокупность исследований всех существующих религиозных созерцательных практик635. По моделям, созданным в нейрофеноменологической традиции и апробированным в институте, начали проводиться исследования практик других религий, курсы по созерцательным наукам возникли в некоторых американских вузах636, неотъемлемой их частью стала обязательность практики той или иной религиозной системы во время освоения курса. Сторонники внедрения созерцательных наук делают акцент на ухудшающихся с каждым годом психологических условиях жизни современного человека. Религиозные практики объявляются ими панацеей от технократии. Ход рассуждений можно проиллюстрировать отрывком из введения ко второму учебнику по созерцательным наукам, написанному востоковедом и даосским жрецом Луисом Комджати:

Созерцательное бытие в мире интересует меня как альтернатива и потенциальное лекарство от цифровой идентичности, технологического посредничества и виртуальной реальности с сопутствующими им искажениями, массовым отвлечением внимания и экологическими неурядицами. Я воспринимаю так называемые социальные медиа как похоронный звон по настоящему, живому сообществу и как ключевой фактор, способствующий потере человечности637.

Как и в случае с риторикой летнего института, здесь предстает гибрид гуманистического и религиозного взглядов с доминированием последнего.

Если популярность созерцательных наук только начинается и об их влиянии на общество говорить пока рано, то повсеместная известность практики осознанности, внедрение ее во многие сферы современного общества свидетельствуют о значительных успехах нейрофеноменологии. Популярность осознанности привлекла к деятельности института и нейрофеноменологическому подходу пристальное внимание критически настроенных ученых. На данный момент существует значительный объем литературы, написанной как антагонистами популяризации религиозных практик способом «Разума и жизни», так и нейтрально настроенными специалистами, дающими оценку причинам современной востребованности нейрофеноменологии.

Параллельно с нейрофеноменологической традицией развивался идейно и научно отличный проект нейротеологии, к истории и содержанию которого мы обратимся далее.

Глава 3

Нейротеология-1

Что в имени…

Нейротеология и Эндрю Ньюберг

Для отечественных ученых творчество Эндрю Ньюберга представляет непростую научную проблему. С одной стороны, он самый популярный американский нейробиолог, фокусирующийся на исследовании религии, книги которого переводятся на русский язык и издаются большими тиражами. Предложенный им термин «нейротеология» давно стал использоваться как само собой разумеющийся для обозначения большого поля нейропсихологических исследований, которые выявляют структуры мозга, ответственные за религиозный опыт. С другой стороны, концепции Ньюберга зачастую не уделяют достаточного внимания, обычно его перечисляют наряду с исследователями-экспериментаторами, такими как создатель нашумевшего шлема Бога Майкл Персингер, или сравнивают с популяризаторами религиозного взгляда в науке, такими как автор гипотезы о гене Бога Дин Хаммер. Если и пытаются разобрать его теорию, то практически всегда этот разбор ограничивается общим анализом представлений о мистическом опыте, построенным на основании трех известных экспериментов: изучение буддийской медитации, центрирующей молитвы монахинь-трапписток и пятидесятнической глоссолалии. Вместе с тем почти всегда от Ньюберга отмахиваются, считая его философским эссенциалистом, развивающим идеи Уильяма Джеймса и полагающим религиозную способность существующей самостоятельно как явление sui generis. Такие характеристики, особенно на фоне активно пропагандируемых успехов когнитивного религиоведения, затеняют достижения Ньюберга. Хочется отметить, что отечественных исследователей не смущает, что, рассуждая о Ньюберге, они используют лишь данные трех его экспериментов, самому свежему из которых (исследованию глоссолалии) более двадцати лет, хотя за это время им было проведено множество крупномасштабных исследований в различных сферах нейропсихологии; также не тревожит и то, что мистицизм в концепции Ньюберга является вершиной многоуровневой системы изучения религии, полностью соответствующей современным научным стандартам и во многом сформированной параллельно и в диалоге с когнитивным религиоведением.

Причины такого искаженного понимания разнообразны, и отчасти виной тому сама специфика творчества Ньюберга. Уже с самых первых своих работ его статьи и в особенности книги отличались легким стилем подачи материала, благодаря этому превращая научные исследования в увлекательные повествования с героем (которым почти всегда был ищущий исследователь – альтер эго самого Ньюберга) и закольцованной композицией, когда вопрос, поставленный в начале, раскрывался в завершение текста. Эта особенность в определенный момент стала сочетаться с популяризацией нейротеологии. Так, из трех книг, изданных в России, две работы написаны Ньюбергом в соавторстве с известным коучем Марком Уолдманом и направлены прежде всего на внедрение нейротеологических разработок посредством инновационных тренингов, в которых благодаря нейропсихологии медитативные и молитвенные практики и опыт обретения просветления превращаются в упражнения для поддержания внутреннего равновесия, борьбы со стрессом, депрессией или элементы тренингов личностного роста и успеха. Неудивительно, что такая коммерциализация и популяризация научных исследований вполне оправданно могут вызывать скептицизм в среде академических критиков. Кроме того, основополагающий труд Ньюберга по нейротеологии, который им самим был несколько раз переписан с учетом новых данных, в России опубликован не был, а наиболее известным у нас из его англоязычных трудов остается «Мистический мозг», его первая монография, хоть и получившая широкую популярность, но в значительной степени спекулятивная, посредством