Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Сначала думал, вы убьёте ту девицу в красном. Когда она... ну, вы понимаете. Под столом. С принцем. Видел ваше лицо. Ярость, боль. Был уверен — сорвётесь, набросьтесь на неё, и всё закончится.

Он сделал паузу, и взгляд скользнул по мне.

— Но вы сдержались. Это... редкость для смертных.

Я молчала, смотрела на него, не зная, куда он ведёт.

Талвинор вздохнул тихо и отвернулся, подошёл к окну, посмотрел в темноту за стеклом.

— Признаюсь, некая несправедливость в этом есть, — произнёс он задумчиво. — Если бы задание с... удовольствием... выпало вам, то не пришлось бы терпеть боль. Танцевать на шипах. Истекать кровью.

Он обернулся, посмотрел на меня.

— Хотя, зная вашу человеческую мораль, вы бы отказались. Верно?

Я сглотнула и медленно кивнула.

— Да, — прошептала хрипло. — Не смогла бы. Это...

— Понимаю, — оборвал он мягко. — Люди — странные существа. Вы предпочитаете физическую боль унижению иного рода.

Он подошёл ближе, остановился у кровати и посмотрел на мои забинтованные ноги и ладони, со следами крови.

— Фейри не такие, — добавил он. — Для нас боль и удовольствие — лишь разные стороны одного. Мы не делим их на «правильное» и «неправильное». Всё — инструмент. Всё — игра.

Тишина протянулась, и я смотрела на него, пытаясь понять, зачем он это говорит, что хочет.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросила тихо.

Талвинор усмехнулся — едва заметно, но я заметила.

— Потому что вы интересны, леди Верена, — произнёс он.

Пауза.

Он смотрел на меня долго, оценивающе, и на губах играла улыбка — лёгкая, загадочная, полная чего-то, чего я не могла прочесть.

Он пошёл к двери, но у порога остановился.

— Завтра будет тяжелее, — предупредил он. — Вторая ночь всегда тяжелее первой. Его Величество любит... нарастающую интенсивность.

Пауза, обернулся через плечо и взгляд впился в мой.

— Но если вы выдержали сегодня, возможно, у вас есть шанс.

Он открыл дверь.

— Подождите, — голос сорвался, вырвался хрипло. — Вы... знаете, что будет завтра?

Талвинор замер.

Медленно обернулся, посмотрел долго, и на лице не дрогнула ни одна мышца, но в глазах цвета мха мелькнуло что-то — сочувствие? Предупреждение?

Тишина протянулась, тяжёлая, и холод пробежал по спине, сердце забилось быстрее.

— Да, — произнёс он наконец тихо. — Знаю.

Пауза.

Он смотрел, будто раздумывал, говорить или нет, потом качнул головой медленно и добавил:

— Королевская Охота.

Два слова.

Всего два слова, но они упали тяжестью, выдавившей воздух из лёгких, и желудок скрутило.

— Что... что это? — прошептала я, и голос дрожал.

Талвинор усмехнулся — холодно, без радости.

— Узнаете завтра, — произнёс он. — Спокойной ночи, леди Верена.

Он вышел и щелчок замка разнёсся эхом.

Королевская Охота.

Что это значит?

Взгляд упал на поднос. Руки дрожали, когда потянулась, взяла бокал, сделала глоток.

Вода была холодной, чистой, но я почти не чувствовала вкуса, пила, пока бокал не опустел.

Потом откинулась на подушки, закрыла глаза, и последнее, что почувствовала перед тем, как провалиться в беспокойный, полный кошмаров сон, — тепло поцелуя Морикая на лбу.

Его слова: «Я буду рядом. Обещаю».

И два слова Талвинора, сжигающие разум:

Королевская Охота.

Глава 11

Я проснулась от шума.

Дверь распахнулась и в комнату ворвались служанки, те самые молчаливые девушки в серых платьях. Я рывком села, сердце колотилось, не понимая, где я и что происходит.

Постепенно комната обрела очертания: высокий потолок, резной, золотые узоры вьются по стенам. Запах весенних цветов, слишком сладкий и душный.

Весенний Дворец.

Воспоминания хлынули лавиной, и я задохнулась под их тяжестью. Танец с шипами, вгрызающимися в кожу. Кровь, стекающая по ногам. Морикай — его крылья, его голос — забрал меня. Талвинор и его холодная усмешка. «Королевская Охота».

Сердце сжалось в груди от боли и страха.

— Вставайте, миледи, — одна из служанок схватила меня за руку и выдернула из кровати, не давая опомниться. Я едва не упала. — Нет времени.

— Что... подождите, я не...

Они не слушали.

Меня повели через комнату — быстро, деловито, словно я была куклой — и толкнули за ширму в наполненную ванную. Они начали стягивать с меня ночную сорочку, и как бы я не пыталась отстраниться, их руки были сильными и безжалостными.

Вода оказалась ледяным лезвием, полоснувшим по коже.

Я задохнулась и всплеснула руками, но пальцы служанок уже скребли, мыли, ополаскивали — жёсткие, быстрые, не давая мне вздохнуть. Мыло обожгло затянувшиеся раны и ссадины, и я прикусила губу, давя крик.

Не успела опомниться, как меня уже вытаскивали из воды и вытирали жёсткими полотенцами — грубо, торопливо — а потом потащили обратно в комнату.

На кровати лежала одежда.

Но это было не платье.

Я замерла, глядя на неё с непониманием.

Кожаные брюки, чёрные и плотные. Белая рубашка из тонкого льна. Жилет из замши, расшитый серебряными нитями. Высокие сапоги.

Это был охотничий костюм.

Что-то внутри оборвалось — холодное, острое ощущение, которое я не могла назвать.

— Нет, — прошептала я, отступая назад. — Нет, я не...

Но служанки не обращали внимания на мои протесты.

Они натянули на меня брюки — кожа прилипла к бёдрам, тесная и чужая. Застегнули рубашку, зашнуровали жилет так туго, что стало трудно дышать. Обули в сапоги, затянули ремни на талии, и всё это заняло считанные минуты.

Перчатки натянули последними. Мягкая кожа пахла дымом и чем-то землистым.

Потом они разом, синхронно отступили, и замерли у стены, как статуи.

Я стояла посреди комнаты, задыхаясь, и мой взгляд упал на зеркало в углу.

Это была не я.

Передо мной стояла девушка в охотничьем костюме. Её волосы были распущены водопадом белого шёлка, алые розы снова вплетены в пряди, словно кровь на снегу. Кожаные брюки облегали бёдра, жилет из замши подчёркивал талию, а высокие сапоги придавали фигуре хищную грацию.

Не добыча.

Охотница.

Что-то дрогнуло в моей груди — странное, тёмное, восхитительное чувство. Будто я примерила чужую кожу, и она села идеально.

Нет. Это не я. Это не может быть я.

Но отражение не лгало.

Я сделала шаг к зеркалу, потом ещё один, и девушка в стекле двигалась вместе со мной — уверенно, грациозно, совсем не так, как я привыкла ходить. Не так, как ходят слабые, сломленные люди.

Я выглядела...