Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Отказываешься? — Голос Дориана стал холоднее, и улыбка мгновенно исчезла, будто её и не было. Глаза сузились. — Ты хочешь отказаться от задания, Верена?

Тишина упала тяжёлая, давящая, и весь зал замер, смотрел и ждал.

— Потому что отказ, — продолжил он тихо, но голос разносился под сводами, — как ты прекрасно понимаешь, приравнивается к проигрышу.

Пауза, и взгляд скользнул через стол, к Морикаю, потом вернулся ко мне.

— Для вас обоих.

Воздух застрял в горле, не выходил, не входил, и мир поплыл перед глазами, краски размылись.

Проигрыш. Морикай умрёт. Я умру. Всё закончится.

— Довольно.

Голос Морикая разрезал тишину, как лезвие.

Он поднялся медленно, неторопливо, но в каждом движении читалась угроза. Руки легли на стол ладонями вниз, пальцы растопырены, и магия вспыхнула вокруг них серебряным светом.

— Ты получил своё, Дориан, — произнёс он тихо, но каждое слово было пропитано ядом. — Она танцевала. При всех. Унижена. Сломлена. Разве не этого ты хотел?

Дориан усмехнулся, облокотился на подлокотник трона.

— О, Морикай, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Ты всегда так плохо понимал суть игры. Я не хотел её унижения. Я хотел традиции.

Пауза, и он указал на розы, ползущие по столу.

— Весенний Цветок танцуют босиком. На шипах. Сквозь боль. Сквозь кровь. Таков ритуал. — Голос стал холоднее. — Без крови — это не жертва. А без жертвы — это не Весенний Цветок. Просто... танец испуганной смертной.

Морикай шагнул вперёд, и воздух вокруг него задрожал.

— Ты не назвал условия! — прорычал он. — Не сказал, что требуется!

— А я обязан? — Дориан приподнял бровь, и на губах играла усмешка. — Разве в нашей сделке было написано, что я должен разжёвывать каждое слово? Объяснять смертной наши обычаи?

Он откинулся назад, сделал глоток вина.

— Невежество — не оправдание, дорогой. Ты же сам знаешь это правило.

Тишина протянулась, звенящая, и я видела, как челюсти Морикая сжались так сильно, что мышцы дёрнулись на скулах.

Дориан улыбнулся шире.

— Но я великодушен, — добавил он мягко. — Даю ей выбор. Танцуй, как положено. Или откажись. — Пауза. — И тогда вы проиграете….

Он повернулся ко мне, и в серебристо-зелёных глазах плескалось торжество.

— Что скажешь, дорогая? Готова истечь кровью ради него?

— Тогда я возьму её задание на себя, — произнёс он ровно. — Это не противоречит правилам. Если есть доброволец, он может заменить участника. Ты сам это знаешь.

Зал замер.

Дориан замер тоже, бокал застыл у губ, и на лице мелькнуло что-то — удивление? Восхищение?

Потом он рассмеялся.

Громко, заразительно, он откинул голову назад и захохотал, и смех его разнёсся под сводами, отразился эхом.

Зал подхватил — фейри засмеялись, захлопали.

— О, Морикай! — выдохнул Дориан сквозь смех, вытирая слезу. — Боги, как я скучал по тебе!

Он поднялся с трона, всё ещё улыбаясь, и шагнул к нему.

— Но нет, дорогой, — произнёс он мягко, почти ласково. — Я совершенно не хочу смотреть, как ты трясёшь своим... — он окинул Морикая взглядом с ног до головы, — ...проклятым крылом перед моим носом.

Пауза, и улыбка стала шире.

— Или чреслами. Не знаю, что там у тебя болтается под одеждой, но, право слово, меня это не интересует.

Зал взорвался смехом снова, и Дориан дождался, пока шум стихнет, прежде чем продолжить.

— К тому же, — добавил он, и голос стал холоднее, — ты уже получил свою долю триумфа сегодня. Под столом. Помнишь? Дай и другим насладиться вниманием. Ты такой жадный, Морикай. Всё себе, себе, себе.

Пауза, и он посмотрел на меня, потом обратно на Морикая.

— Не отбирай у своей смертной её минутку славы. Это так невежливо. Так... эгоистично.

Он усмехнулся.

— Она заслужила право станцевать. Пусть танцует.

Морикай застыл, и лицо его побледнело ещё больше, если это вообще было возможно. Руки сжались в кулаки, и между пальцев сочилась кровь.

— Ты... — голос сорвался, надломился.

— Я? — Дориан приподнял бровь невинно. — Я просто справедлив, дорогой.

Он сделал глоток вина, облизал губы.

— Продолжайте, время идёт, и я жду.

Морикай дрогнул.

Всем телом, будто что-то внутри него лопнуло, разорвалось, и магия вспыхнула вокруг — серебряная, яростная, воздух задрожал, и я увидела, как рука его сжалась в кулак и метнулась назад.

Он замахнулся.

Кулак взмыл в воздух, магия взорвалась вокруг него серебряными искрами, и зал ахнул, замер, понимая — он ударит, плевать на последствия, плевать на сделку, он сейчас...

— СТОЙ!

Голос мой взорвался, разнёсся под сводами, громче, чем я когда-либо кричала.

Морикай замер. Кулак застыл в воздухе, дрожал, и он медленно обернулся, посмотрел на меня.

В серебряных глазах плескался хаос — ярость, боль, отчаяние. Я смотрела на него, и что-то во мне переломилось окончательно.

— Не надо, — произнесла я, и голос вышел ровным, жёстким, холодным. — Не надо за меня решать.

Пауза, и я выпрямилась, подняла голову выше.

— Это моя сделка. Моё испытание. Мой выбор.

Взгляд его дрогнул, и я увидела, как что-то в нём сломалось.

— Верена... — прошептал он надломленно.

— Нет, — оборвала я жёстко. — Ты сделал всё, что мог. Ты пришёл за мной. Ты пытался спасти. Но хватит.

Слова резали, я видела, как они ранят его, но продолжала.

— Я не твоя ноша. Не твоя вина. И ты не будешь умирать за меня сегодня.

Тишина упала звенящая, и весь зал смотрел, затаив дыхание.

Морикай стоял, кулак дрожал в воздухе, и я видела, как борется с собой, как пытается удержаться, не сломаться окончательно.

Но я не могла. Не могла позволить ему умереть. Не могла бросить его.

Он пришёл за мной. Умирающий, истекающий кровью, но пришёл. Спас.

Теперь моя очередь.

Музыка играла, ждала.

Взгляд упал на розы, окружавшие меня плотным кольцом, на шипы, что блестели в свете свечей, словно осколки битого стекла, и лёгкие наполнились воздухом — глубоко, до самого дна, будто это последний вдох перед нырком в ледяную воду.

Это просто боль. Просто кровь.

Переживу.

Шаг вперёд.

Первый шип вонзился мгновенно — острый, беспощадный, он пронзил мягкую плоть ступни и прошёлся по нервам раскалённым лезвием. Крик вырвался сам, я не смогла удержать — короткий, надломленный, он взорвался и разнёсся под сводами, отразился эхом.

Фейри