Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Вечером стало немного тише. Хамсин перестал дуть, жара немного спала, и люди покинули белые дома. В переулках уже можно встретить арабов в шарфах, европейцев в соломенных шляпах и арабов с закрытыми лицами. Дети продают рыбу из корзин или мисок. Покупаются голубки, которых продавцы кормят зёрнышками из собственного рта. В немногочисленных кофейнях можно увидеть множество арабов с кальянами во рту, другие пьют и закусывают. Другие с удовольствием смотрят на молодых арабских женщин, показывающих танец живота. К домам привязаны ослы и даже верблюды. Я набираюсь смелости и захожу в такую кофейню. Все смотрят на меня. Но я делаю вид, что не замечаю. Не зная языка, я указываю на кофе и кусок белого хлеба. Все смотрят на меня с улыбкой, явно распознавая во мне «зелёного», но я вижу, что тут не арабы: должно быть, турки, греки, армяне и кто их знает…

Следующим утром мы покинули город Суэц и направились через Суэцкий канал в Порт-Саид. Где мы попрощаемся с нашим кораблём «Триест», который провёз нас через половину земного шара. Сам канал не широкий. В некоторых местах настолько узко, что пройти одновременно трём кораблям практически невозможно, и им приходится плыть гуськом. Зато, когда корабль пересекает большое озеро, места уже хватает для тысяч и десятков тысяч кораблей. И таких озёр много, например, Малое Горькое озеро, Большое Горькое озеро, озеро Тимсах и множество озёр поменьше. Я очень удивлён, что наш корабль проходит так близко к берегам Азии и Африки. Просто руку протянуть. Американский блок Азии и Африки, и мы плывём посередине. И мы всё время рассматриваем обе части света. Пустыня. На африканском побережье мы время от времени видим дома, людей, овец и коз, плантации. Часто к нам приближается корабль с работниками канала, которые очищают канал от нанесённого песка. Корабль работает 24 часа в сутки, а на палубе есть хижина, где живут рабочие, там содержатся их животные, овцы. Они используют все инструменты, необходимые для их работы. При встрече кораблей все пассажиры выходят на палубу и приветствуют друг друга на разных языках, в которых больше всего слышно «салям». Как нетрудно заметить, большинство составляют окрестные жители арабы. Но они сохраняют корректность по отношению к нам, путешествующим в Землю Израиля — их страну.

Корабль движется медленно и осторожно, все пассажиры, несмотря на жару, чувствуют себя хорошо. Даже фройляйн Клячко, которая стонала всю дорогу от Шанхая, встала с койки и оказалась вместе с нами на верхней палубе, наслаждаясь окружающей панорамой.

И вот мы уже приближаемся к последней остановке нашего «Триеста» — Порт-Саиду. Собираем вещи, стираем, причёсываемся, стараемся изо всех сил. И действительно, каждый чувствует подъём. Мы проведём несколько дней в Порт-Саиде, а оттуда поездка на поезде до Тель-Авива займёт всего одну ночь. Прощаемся со всей командой корабля и в исключительно приподнятом настроении покидаем корабль.

Порт-Саид

Порт-Саид — один из крупнейших портов Африки. В то же время Форт-Саид — новый город Египта — семидесятилетний, построенный по плану инженеров, рывших Суэцкий канал. Странный город без деревьев, без цветов и травы — город на песке. И целый город, в котором проживает пять тысяч европейцев и арабов, живёт за счёт порта. Порт-Саид снабжает углём все суда, проходящие через Суэцкий канал, и является крупнейшим поставщиком угля для судов во всём мире.

Несмотря на то, что город со всех сторон окружён водой, здесь невыносимо, он просто горит. По городу невозможно проехать. К счастью для приезжих, на богатых улицах можно избежать палящего солнца и прогуляться в тени. Дома построены с широкой крышей, далеко выходящей за пределы стен, крышу поддерживают широкие колонны и под крышами можно комфортно гулять в тени. Само собой, самая красивая и уютная часть города — европейская: большие комфортабельные дома с красивыми верандами, балконами, большие предприятия, магазины, офисы, рестораны, кофейни и даже развлекательные заведения.

Таких улиц всего несколько. Сразу за ними идут грязные, узкие, кривые переулки с домами из песка, камня, цемента, которые стоят фасадами во двор, а спиной к улице. Арабы имеют ливийское происхождение. Немного странно смотреть на их загоревшие дикие лица и чёрные, хитрые глаза… Большинство арабов — рабочие в порту: носильщики, грузчики судов, угольщики, остальные — рыбаки. Здесь очень мало евреев.

Впервые за всю поездку мы остановились в гостинице, причём еврейской — в отеле «Кармель», расположенном недалеко от канала. Хозяин отеля — старый, высокий, ширококостный еврей с длинной белой бородой. Очень набожный еврей из ашкеназы. Говорит на английском, немецком, французском, иврите, арабском, идише и турецком языках. Отель бедный, заброшенный, построен из старых необработанных досок. Полы, когда по ним ходишь, сильно трясутся. Комнаты отделены друг от друга тонкими досками, так что вы всегда можете слышать, о чём говорят и что происходит в двух соседних комнатах. Стены заклеены плакатами, на которых можно увидеть множество черных точек…

Я так устал, что даже не поел и пошёл спать. Я спал весь день и всю ночь. Очень рано меня разбудил дикий крик со двора. Встаю с кровати, подхожу к окну, вижу, стоит араб, держит животное на поводке и кричит. Так он оповещает, что он здесь, и что люди должны покупать у него молоко. Они приходят к хозяину с кувшинами. Араб садится на колени, доит молоко животного прямо в кувшин и получает за это несколько монет. После того как он подоил молоко во все кувшины, он опять с криком пошёл в следующий двор. Позже пришла арабская женщина с четырьмя козами. Она также выкрикивала свой товар — молоко, и тоже доила козье молоко в кувшины. Такую примитивную продажу молока я видел впервые.

Я умываюсь, переодеваюсь и выхожу в общий зал, принадлежащий отелю. Здесь я уже нахожу известного сиониста Новомейского, приехавшего сюда из Тель-Авива, как только он получил нашу к нему телеграмму, — присмотреть, чтобы мы могли без затруднений въехать в страну. Его приезд сюда нас очень обрадовал, и мы были ему за это очень благодарны. Мы раньше очень боялись, что нам будут мешать, и некоторых из нас не пустят. Сам Новомейский — сибиряк, да и большинство людей в нашей партии были сибиряками. Кроме того, он был представителем харбинской и сибирской общин в Земле Израиля и нашёл необходимые средства, чтобы встретиться с нами и позаботиться о нашем въезде в страну.

В целом наша встреча с Новомейским прошла сердечно. Многие из нас знали его