Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

И вот так мы прибыли в Кантару, на границу Земли Израиля.

Эль Кантара

«Только-то, — подумал я, — Эль-Кантара — это маленький городок, обычная арабская деревня недалеко от Суэцкого канала». Нам придётся подождать здесь несколько часов английских пограничников, которые позволят нам перебраться на израильскую сторону, где нас уже ждёт поезд, который доставит нас в Лод[197], а оттуда другой поезд отвезёт нас в Тель-Авив.

Время всё ещё неспокойное — Первая мировая война ещё не до конца окончена, не до конца ликвидирована. Кое-где по-прежнему стреляют в людей, захватывают куски земли. В Италии и Германии неспокойно: рабочие хотят захватить власть. В России уже три года идёт революция и там введён военный коммунизм. Британские солдаты охраняют границы и мир. Арабы тоже подняли головы, выражая недовольство. Солдатам приходится следить за недовольными и за каналом. Помимо нашей группы, здесь много арабов, солдат, гражданских лиц, которым тоже придётся пересекать границу и ехать на поезде. Арабы тёмные, тёмно-коричневые, одеты в свои длинные мантии, подвязанные посередине, на головы они накручивают платки, поверх накинута чёрная материя, а на ногах сандалии. Лица у них грубые, но глаза тёплые и в то же время злые, ещё я видел пару арабских женщин с закрытыми лицами.

Я гуляю по деревушке. Всего, наверное, десять нищих халупок, немного возвышающихся над землёй, пара европейских построек, очевидно для английских чиновников и пограничников. С нашей стороны ограждения горят огромные электрические фонари. Внизу, под лампами у ограждения у стены, стоит пара длинных столов, окружённых стульями. Это место для чиновников, которые должны будут просмотреть наши документы, задать нам несколько глупых вопросов, а затем через ворота нас пропустят к поезду. И хотя документы у нас в порядке, мне всё равно немного страшно: вдруг, я плохо отвечу на вопросы, или мой нос им не понравится, и меня не пустят в страну. А я ведь уже проехал полмира, чтобы попасть в эту страну. И вдруг такая катастрофа.

Арабы, живущие здесь, чернее арабов, которым пришлось путешествовать с нами. Выглядят скорее как негры. Волосы вьющиеся, губы толстые. Возможно, здесь они сильно смешались с африканцами. Местные арабы очень бедно одеты. В широких, очень широких штанах. Кто-то в широкой длинной грязной рубашке, голова обмотана тряпками, а ноги черные и грязные. Грязь покрыта густым песком. С обеих сторон нас окружает пустыня. Я сажусь на скамейку и смотрю на Суэцкий канал. Меня удивляет, что он такой узкий. Вот плывёт корабль. Это вообще не пассажирский корабль. Это корабль с рабочими канала. Рабочие осматривают стены, чистят их, в других местах выправляют, и оттуда снизу видно, в порядке ли грунт. Африканское побережье покрыто песком, и повсюду, насколько вы можете видеть, песок, песок, песок. Ничего не растёт, и нигде не видно никакого живого существа.

Внезапно я слышу, как кто-то обращается ко мне на моём родном языке.

— Вы собираетесь в Израиль?

Находясь в своих раздумьях, я совершенно не заметил, что кто-то сел на мою скамейку. Я смотрю на него — сначала вижу, что это английский солдат. Но он обратился ко мне на идише.

— Да, — отвечаю.

Солдат переместился поближе ко мне, и мы разговорились. Он рассказал мне о своей жизни.

Сам он румын. Провёл шесть лет в Америке, где работал печатником и неплохо зарабатывал. Он знал эту профессию ещё на своей старой родине. Он вступил в израильский легион и был в восторге от мысли, что поможет освободить Землю Израиля для рабочего еврейства с оружием в руках. Отличился как легионер, занимал различные военные должности у англичан в Земле Израиля. А сейчас он служит пограничником. Он не рядовой солдат, имеет офицерское звание. Но здесь, в пустыне, ему очень скучно. В общем, есть небольшой гарнизон из англичан, арабов и евреев. Заняться нечем. Жизнь здесь очень однообразна, а жаркие дни тянутся так медленно. Ему хотелось бы вернуться в Землю Израиля и заняться работой восстановления, как и все остальные. Но пока он не может. Он должен быть здесь. Но скоро у него закончится срок, и тогда он приедет в Землю Израиля и займёт своё место среди еврейских работников на полях нашей святой земли.

Тем временем пришли английские чиновники с парой арабов и заняли свои места. Новомейскому дали стул и разрешили сесть с ними. Я покинул скамью и встал в очередь со своими коллегами. Я заметил, что всех наших они пропустили. И вот подзывают меня. Я подхожу к столам. Они задают мне несколько вопросов, бросают взгляд на паспорт с визой, задают несколько вопросов моей жене и… мы уже можем въезжать в страну. Проходим через ограждение и входим в поезд. Процедура завершена. Они не позволили въехать в страну только одному Трайнину. Всем остальным разрешили. Я до сих пор не знаю, почему ему отказали во въезде, хотя у него был паспорт с визой.

Мы все ощутили себя благословенными. Мне кажется, что сейчас я бы расцеловал всё и всех. Я бы обнял весь мир и крепко-крепко прижал бы его к своему сердцу. А старый поезд — как мой старый добрый друг вышел встречать меня у ворот Израиля. И эта земля, на которую я сейчас ступаю впервые, так близка, так любима, так дорога и уютна. Мне хочется припасть к земле и крепко-крепко поцеловать её. Я хочу кричать изо всех сил — чтобы отсюда до Тель-Авива и Иерусалима все могли услышать: «Моя страна, моя дорогая страна, по которой тосковали две тысячи лет. Я приехал сюда с группой из 56 человек, твои дети возвращаются из всех стран обратно в нашу любимую страну. Мы никогда не забывали тебя, каждый день молили Бога, чтобы мы смогли вернуться к тебе, наша горячо любимая земля. И сейчас начинается великое возвращение. С востока и запада, с севера и юга, из всех стран нашего изгнания мы возвращаемся к тебе, к новой жизни, к лучшей и прекрасной жизни, к концентрации еврейской свободы, морали и этики в нашей древней новой земле. Мы хотим исправить двухтысячелетнюю несправедливость. Мы хотим, чтобы ты вернула своих сыновей и дочерей, а твои сыновья и дочери вернулись в свою страну. И отныне никакая сила в мире не сможет снова нас разлучить, и наши дети и дети детей наших навсегда останутся с тобой. Мы вернём тебе молодость. Мы украсим тебя полями, лесами, садами новыми деревнями и новыми городами. Мы заменим руины современными