Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

Захваченная в возрасте двенадцати лет турецким пиратом, она была отправлена в дар султану Сулейману Великолепному, который передал её своему сыну Селиму. Позже она и её преемница Сафие, мать Мехмеда III, вступили в переписку с Венецией и даже Англией.[249]

Маловероятно, чтобы эти дамы могли внести большой вклад в мусульманское знание о Европе или даже в знание о ней своих сыновей, будь то царственных или нет. По самой своей природе они попадали в гарем в очень раннем возрасте; по самой природе мусульманского общества их воздействие и влияние за пределами гарема были минимальны.

Торговля оружием, в отличие от работорговли, обнаруживает непрерывный рост. Ещё до Крестовых походов в арабских текстах встречаются упоминания, превозносящие высокое качество франкских и иных европейских мечей. Ко времени Крестовых походов это превратилось в важную статью экспорта, помогавшую выправить в остальном неблагоприятный торговый баланс между Европой и землями ислама. Вывоз оружия мусульманам, даже в большей степени, чем вывоз христианских рабов, вызывал гнев церковных, а иногда и королевских властей, но производил мало впечатления.

Мусульмане находили полезными не только франкское оружие, но и людей, которые его изготавливали и применяли. Египетский хронист сообщает о франках, нанятых в качестве ремесленников для изготовления оружия для флота и иных служб в Каире при Фатимидах.[250] Франкские солдаты удачи появляются в армиях мусульманских правителей от Испании до Леванта и Малой Азии. Сообщается, что некоторые из ранних тюркских властителей Анатолии нанимали тысячи христианских наёмников, в том числе западноевропейцев. Мы также слышим о генуэзских и других европейских моряках на службе у ближневосточных правителей и, в особенности, у монголов.[251]

К османским временам торговля оружием приобрела весьма широкий размах и включала жизненно важное сырьё. Папская булла, изданная Климентом VII в 1527 году, провозглашала отлучение и анафему «всем тем, кто везёт сарацинам, туркам и иным врагам христианского имени лошадей, оружие, железо, железную проволоку, олово, медь, бандараспату, латунь, серу, селитру и всё прочее, пригодное для изготовления артиллерии, а также инструменты, оружие и машины для нападения, коими они сражаются против христиан, равно как и канаты, и лес, и иные корабельные припасы, и иные запрещённые товары…» Сто лет спустя сходная булла папы Урбана VIII включает чуть более длинный список запрещённых военных материалов; она, кроме того, отлучает и предаёт анафеме тех, кто прямо или косвенно оказывает помощь, поддержку или предоставляет сведения туркам и иным врагам христианской веры.[252]

Не только Ватикан был обеспокоен этой торговлей. Сохранились многочисленные жалобы европейских правительств на поставку военных материалов и военных знаний туркам соперничающими европейскими державами. В конце XVI и начале XVII века католические державы часто обвиняют протестантов, и особенно англичан, в поставках широкого ассортимента военных материалов, в особенности олова. «Турки также жаждут дружбы с англичанами из-за олова, которое ввозится туда последние несколько лет и которое представляет для них величайшую ценность, ибо без него они не могут отливать свои пушки, тогда как англичане извлекают из этого товара громадную прибыль, посредством каковой одной они и поддерживают торговлю с Левантом». Английский корабль, захваченный у Мелоса с грузом товаров, направлявшихся в Турцию, содержал, как выяснилось, «200 тюков кирзейного сукна, английских шерстяных тканей, 700 бочек пороха, 1000 аркебузных стволов, 500 готовых аркебуз, 2000 мечей, бочку, полную слитков чистого золота, 20 000 цехинов, множество крупных талеров и иные ценные вещи. Кроме того, была найдена записка, писанная турецкими письменами на пергаменте, выданная по султанскому указу».[253]

Однако указы об отлучении и угрозы мирского наказания не смогли удержать тех, кто занимался этими в высшей степени прибыльными ремёслами. Поставки оружия и военных материалов христианскими державами османам и другим мусульманским государствам неуклонно росли и со временем достигли колоссальных размеров.

Помимо рабов и военных материалов, Европа, по-видимому, мало что могла предложить такого, что заинтересовало бы мусульманского покупателя. Был, однако, ещё один товар, который несколько раз упоминается мусульманскими авторами; это английское сукно, прославившееся в западном мире уже в эпоху Высокого Средневековья. Ибн Якуб, путешественник X века, посетивший Запад, замечает, говоря об острове Шашин, предположительно англосаксонской Англии:

Есть там один род шерсти редкостной красоты, подобной которой не сыскать ни в одной другой стране. Говорят, что причина тому — их женщины смазывают шерсть свиным жиром, отчего качество её улучшается. Цвет её — белый или бирюзовый, и она чрезвычайно красива.[254]

Более поздний писатель, географ Ибн Сад, сообщает несколько больше сведений:

Там [в Англии] выделывают тонкий алый цвет (ишкарлат). На этом острове водятся овцы с шерстью, мягкой, как шёлк. Своих овец они покрывают попонами, чтобы защитить их от дождя, солнца и пыли.[255]

Этот отрывок из Ибн Сада цитируют и более поздние географы.

Независимое упоминание встречается в описании франкской Европы у Рашид ад-Дина, который замечает:

На обоих островах [Ирландия и Англия] есть овцы, из руна которых изготовляют шерстяную ткань и тонкий алый цвет.[256]

Слово «скарлат» имеет спорное происхождение, хотя, по-видимому, арабская и персидская формы происходят с Запада, а не наоборот. Много обсуждалось, обозначало ли это слово в XIII веке цвет или определённое качество ткани. Последнее кажется более вероятным. Скарлат, чем бы он ни был, являлся одним из главных продуктов Англии в XIII веке, и эти отдалённые восточные отголоски английской торговли представляют некоторый интерес. Три процитированных выше источника указывают, что этот скарлат был чем-то известным лишь понаслышке и встречался только в далекой Европе. Однако к XV веку османские документы содержат прямые упоминания об английском сукне как о товаре, ввозимом в османские владения.[257]

К концу XVIII века баланс торговли решительно изменился в пользу Европы и против исламских земель Ближнего Востока и Северной Африки. Этот процесс был инициирован великим расцветом европейской промышленности и торговли в позднем Средневековье и раннее Новое время. Открытие и развитие океанических путей обошло Ближний Восток стороной, и даже персидская торговля шелком, которая некогда была важна как источник сырья, а также налоговых поступлений для Турции, теперь была перенаправлена и в значительной мере контролировалась западноевропейскими купцами. Создание европейских колоний в Новом Свете и торговых факторий на Востоке, вкупе с новым промышленным потенциалом самой Европы, наконец дало европейским купцам нечто существенное, чтобы предложить ближневосточным потребителям.

В подлинном смысле структура торговли между миром ислама и христианским миром менялась на противоположную. Там, где некогда Европа ввозила ткани с Ближнего Востока, теперь она продавала ткани и ввозила сырьё. Меняющиеся торговые отношения ярко иллюстрируются