Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

Потоси, которое португальцы контрабандой переправляли по Ла-Плате, сыграло ключевую роль в первой волне трансатлантической работорговли, став средством оплаты за вывоз африканцев в Америку. Темнокожие рабы, которых Томас Гейдж видел в Мехико, – нарядные, словно экзотические игрушки в руках состоятельных испанцев, – были жертвами глобальной востребованности серебра. В XVII в. в Мексике насчитывалось от 20 000 до 40 000 африканских рабов. Многие подвергались изнурительной эксплуатации в лесах и на плантациях Бразилии, а в адской клоаке Потоси коренные жители Анд были втянуты в порочный круг: их принуждали добывать серебро, приводившее в движение машину работорговли. Серебро распространялось по миру, созидая и разрушая. Возможно, в Японии танэгасима помогла сёгунату Токугава сокрушить всех соперников и объединить страну, однако обеспечил эту победу контроль над серебряными рудниками.

Морское сообщение также позволило народам мира увидеть друг друга. Европейцы считали китайцев странными: по мнению Гашпара да Круша, они были «некрасивыми, с маленькими глазами и плоскими, безбородыми лицами». Китайцы отвечали им тем же. Европейцы представлялись уродливыми бородачами с круглыми глазами. Японцы внимательно изучали нанбан-дзин. На красиво расписанных ширмах они с удивительной точностью и иронией изображали их корабли, пышные панталоны и нелепые шляпы, высмеивая манеры, крупные носы, а также странный вид долговязых иезуитов в черных сутанах. В мире торговли изображения и артефакты теперь отражали новую осведомленность – межполушарную. В культуре многих странах, где побывали европейцы, начали появляться удивительные гибридные произведения: статуи Богоматери с младенцем с явно китайскими чертами лица; резные шкатулки слоновой кости из Шри-Ланки, в которых соседствуют индуистские божества, европейские монархи и мотивы гравюр Дюрера; португальские вельможи в паланкинах на гоанских полотнах и их послы на могольских миниатюрах; бенинские бронзовые изделия, изображающие распятия и европейских солдат, вооруженных мушкетами и арбалетами; искусно вырезанные солонки из слоновой кости, увенчанные западными парусниками. Изобретательность китайских мастеров, их способность копировать, перерабатывать и адаптировать изделия под любой рынок уже тогда стала легендой. Значительная часть религиозной скульптуры Манилы – фигуры Мадонны с младенцем, вырезанные из дерева или слоновой кости, золотые распятия, алтарные украшения – создавалась жившими в городе китайскими мастерами. Сам Дюрер восхищался художественным творчеством неевропейских народов: «За всю мою жизнь ничто не радовало мое сердце так, как эти вещи, ибо среди них [есть] удивительные произведения искусства, и я восхищался тонким умением людей, живущих в дальних странах. Воистину, я не в силах выразить всех мыслей, что посетили меня тогда»[453].

Рис. 31. Карта маршрута в восточном направлении: побережье Китая и морской путь в Японию на карте Яна Хейгена ван Линсхотена, составленной по сведениям, тайно добытым у португальцев. В правом нижнем углу можно разглядеть Макао.

Корея изображена в виде острова.

На карте отмечены японские серебряные рудники – Minas de prata. Справа, у побережья Японии, – остров Танэгасима (обозначен как Tanaxuma)

Европа лишь немного касалась окраин великих континентов. Ни португальцы с их опорным пунктом в Малакке, ни испанцы в Маниле не обладали достаточной силой, чтобы поколебать могущественные континентальные империи, хотя в конце XVI в. оптимисты предлагали вторгнуться в Китай через Манилу. Но победил здравый смысл. Филипп отверг эту идею: он уже потерял испанскую армаду в попытке завоевать Англию и не был настроен финансировать новые авантюры.

XVI век был прежде всего веком информации. Печатные станки Европы выпускали карты, глобусы, тысячи историй о подвигах, отваге, лишениях и смерти; поразительные рассказы, безбрежное море повествований, в которых звучали живые человеческие голоса. У португальцев даже появился отдельный жанр – хроники кораблекрушений под названием «Трагическая история морей». Но несмотря на весь шум вокруг великих открытий, центром мира по-прежнему оставался Китай, вокруг нужд и ремесел которого вращались интересы европейцев. Вплоть до промышленной революции европейские державы оставались ограниченными архипелагами и окраинами великих континентальных империй.

На протяжении большей части столетия испанцы и португальцы вели свои небольшие войны за специи и препирались из-за воображаемой демаркационной линии. Все началось с аромата пряностей, доносившегося с побережья Молуккских островов, который так поразил португальского ботаника Гарсию де Орту. Соперничество между иберийцами внезапно завершилось совсем близко от дома – на поле боя в Марокко в 1578 г., когда одержимость Португалии крестовым походом против ислама обернулась катастрофой. В один день в битве при Эль-Ксар-эль-Кебире погибли молодой король Себастиан и значительная часть португальской знати. Последствия не заставили себя ждать: отсутствие прямого наследника привело к кризису престолонаследия. В 1580 г. король Филипп объединил под своей властью Испанию и Португалию. Противостояние двух держав закончилось, хотя торговые интересы обеих стран в Азии тщательно разграничивались. Со временем демаркационная линия по Тордесильясскому договору – как неуловимый кварк – сжалась до полного исчезновения, оставив на картах лишь призрачный след. Уже в следующем году португальцев изгнали с Тернате.

Весь этот процесс был приведен в движение притягательным ароматом душистых специй, которые стали первым по-настоящему глобальным товаром – и весьма удобным для международной торговли. Сухие специи были легким и дорогостоящим продуктом, который почти не портился в корабельных трюмах за время долгого плавания. Прибыли были колоссальными. В 1515 г. доход от груза, доставленного в Лиссабон, достигал 700%. В современном мире производство специй достигло глобальных масштабов. Гвоздика и мускатный орех больше не ограничены несколькими крошечными вулканическими островками Малайского архипелага. Сегодня их выращивают на плантациях по всей Индонезии и за ее пределами. Распространение этих растений по тропическому поясу началось еще в эпоху Колумбова и Магелланова обменов. Индия и Гватемала сегодня производят больше мускатного ореха, чем Индонезия. Шри-Ланка, Мадагаскар, Танзания, Вьетнам и Китай тоже вносят свой вклад в разнообразие ароматов на полках для пряностей. Современному человеку специи кажутся пустяком. Мы с трудом понимаем, почему они так волновали людей в прошлом. Уже в те времена Гашпар да Круш считал их второстепенной роскошью: «перец и слоновая кость, которые в основном и везут португальцы, – без них вполне можно обойтись». Но специи делали нечто большее – они поддерживали людей, пока те медленно выбирались из Средневековья, из столетий голода и чумы. Давали намек, что жизнь может быть лучше.

К последней четверти столетия терпение жителей Молуккских островов было исчерпано. Когда португальский губернатор вероломно убил султана Тернате, они подняли мятеж, взяли в осаду форт и изгнали захватчиков. Позже португальцы вернулись – скорее в роли торговцев, чем завоевателей, – и удерживали на Тидоре скромный опорный пункт. Прибывшему в 1579 г. на Тернате Фрэнсису Дрейку был оказан радушный прием, а новый султан Баабулла, сумевший навести на островах порядок, произвел на него приятное впечатление. Впрочем, и Молукки, и острова Банда худшее ожидало впереди – с приходом голландцев.

Ущерб

До появления карт