Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

лет до Карери, только в обратном направлении – из Акапулько в Манилу: это было спокойное, пусть и монотонное путешествие, подобное тому, что описывал Пигафетта. «Плавание оказалось легким и очень удачным, мы прошли весь путь, не меняя положения парусов и не ослабляя реи, все время под попутным ветром»[448]. Путешествие заняло всего 66 дней. Основным грузом в этом направлении было серебро с горы Потоси и мексиканских рудников.

С появлением галеона Акапулько оживал. В Мехико спешно отправляли гонца. Карери писал, что в городе радостно звонили колокола, а купцы спешили в порт на шумную сезонную ярмарку. На несколько месяцев Акапулько превращался в оживленный торговый центр. Оттуда товары везли в Мехико по так называемой Китайской дороге. Путь был нелегким. Переправа через реку Папагайо, как убедился Карлетти, представляла немалую опасность:

Переправа не обустроена – ни моста, ни парома, и нам пришлось последовать примеру других. Мы разместились на плоту из множества толстых бутылочных тыкв, скрепленных между собой тростниковой сеткой: положили сверху седло нашей лошади (она переправлялась вплавь) и уселись на него. Четверо индейцев – по одному с каждого угла плота – плыли рядом, толкая и направляя его к другому берегу против бурного течения. Предприятие это столь же опасное, сколь и утомительное, особенно если подумать, сколько ценных грузов проходит по этой дороге каждый год. Но иначе никак: даже вице-королю приходится преодолевать этот путь с теми же трудностями и опасностью, когда он отправляется из Мехико в порт Акапулько, чтобы далее следовать в Перу[449].

Часть товаров с не меньшими трудностями везли дальше, в Веракрус на побережье Атлантики, где разворачивались аналогичная торговля и празднества. Оттуда атлантические галеоны доставляли товары в Испанию.

Если у Карери не появлялось желания повторить этот переход через Тихий океан, то другие были на это готовы: «Несмотря на чудовищные лишения этого ужасающего путешествия, жажда наживы заставляет многих рисковать снова – по четыре, шесть, а то и по десять раз»[450]. Прибыль была значительной, и люди действительно богатели. Карери подсчитал: доходность рейса составляла от 150 до 200%. Помимо официальной торговли, облагавшейся налогами испанской короны, процветали контрабанда и занижение объемов перевозимых грузов. Масштабы коррупции, связанной с торговлей с помощью галеонов, поражали воображение.

Рис. 30. Трудности путешествия по Мексике: переправа через реку Папагайо

Однако цена за возможность торговать была высока. Галеоны совершили около 400 рейсов, из которых не менее 50 так и не достигли цели. Эти путешествия закончились большими человеческими потерями, а порой и гибелью всех находившихся на борту людей. Во время тайфунов и в кораблекрушениях у тихоокеанских островов суда разбивались на части, их пассажиры тонули, а тем немногим, кому удавалось выбраться на берег, грозила смерть от рук аборигенов, спешивших забрать с обломков добычу. Корабли методично опустошала цинга. Порой причиной гибели судов становились пожары, возникавшие то от очага на камбузе, то от свечи или фонаря. Дно Тихого океана по сей день усеяно сокровищами Азии. Особенно часто трагедии случались при входе или выходе из коварного пролива Сан-Бернардино. Некоторые галеоны исчезали бесследно. В 1657 г., через год после отплытия из Манилы, у берегов Акапулько был обнаружен галеон «Сан-Хосе» – набитый трупами дрейфующий гроб, с трюмом, полным шелка. Время от времени в «испанское озеро» прорывались незваные гости. Вскоре молва о сокровищах испанских галеонов стала будоражить воображение пиратов из Северной Европы. В 1579 г., совершая кругосветное плавание, Фрэнсис Дрейк захватил один из таких кораблей, направлявшийся в Манилу, и обеспечил своим инвесторам 4700% прибыли. Почти два столетия спустя, во время войны между Англией и Испанией, английский адмирал Джордж Энсон захватил судно «Нуэстра-Сеньора-де-Ковадонга», следовавшее в Манилу. Хотя на борту было шестьдесят пушек, исправными из них оказались лишь десять. Энсон захватил 1 313 843 серебряных доллара и 35 т серебра в слитках. Легендарную добычу на 32 телегах везли по улицам Лондона на глазах у изумленной толпы. Для англичан это была «добыча всех океанов».

Для Манилы и Акапулько, Мехико и Веракруса – звеньев в длинной цепи, соединявшей Китай с Испанией, – такие потери галеонов в ежегодных рейсах были поистине катастрофическими. В 1638 г. «Нуэстра-Сеньора-де-ла-Консепсьон» – самый крупный манильский галеон, когда-либо построенный испанцами (водоизмещением в 2000 т), – налетел на рифы у Ладронских островов. Его трюмы были полны товара: китайский шелк и фарфор, индийский хлопок, камбоджийская слоновая кость, камфора с Борнео, корица, перец и гвоздика с Островов пряностей, драгоценные камни из Бирмы, Цейлона и Сиама. Колоссальные убытки не поддавались точному подсчету: отсутствие грузового манифеста, который должны были составить в Маниле, указывало на масштабные злоупотребления. Затем у берегов Лусона затонул возвращавшийся из Акапулько «Сан-Амбросио» с грузом серебра на борту. А следом у берегов Японии потерпел крушение еще один галеон, направлявшийся в Мексику. Три катастрофы подряд нанесли Маниле серьезный урон. Десять тонн серебра так и не прибыли в город, расплачиваться за товар, доставленный китайскими джонками, оказалось нечем. Торговлю парализовало. В итоге китайская община подняла мятеж, испанский губернатор устроил резню, город был почти полностью разрушен.

Объемы перевозимых товаров были колоссальными. Согласно оценкам, за первую половину XVII в. через Тихий океан в Манилу было доставлено около трех четвертей миллиона килограммов серебра – примерно 800 т; на деле же, с учетом масштабной контрабанды, цифра могла быть вдвое выше. В обратном направлении главным товаром был шелк. Во времена крушения «Консепсьона» за один рейс галеоны доставляли от 30 до 50 т товара – спрос на роскошные ткани был чрезвычайно высок.

Шелк в обмен на серебро – нить, обеспечившая динамичное развитие мировых торговых связей в XVI столетии. Еще одним звеном в глобальной цепочке поставок стали португальцы. Когда в 1557 г. Китай запретил торговать с Японией напрямую, Макао оказался в выгодном положении. В Японии активно добывали серебро, а Китай производил высококачественный шелк, пользовавшийся спросом у японцев. Португальцы помогли решить проблему, взяв на себя роль посредников. Теперь у них был регулярный доступ к проводившимся в Кантоне дважды в год торговым ярмаркам, где они могли свободно покупать и продавать товары. А в 1571 г. при поддержке иезуитов они добились права использовать гавань Нагасаки. Португальский аналог манильского галеона – «большое судно из Амакона» (Макао) – представлял собой балкер, сопоставимый по размерам с испанскими гигантами мореплавания. Раз в год он отправлялся в круговой рейс: из Гоа в Макао за шелком и прочими товарами, оттуда – в Японию. В обратном направлении везли серебро для китайского рынка, а также оружие и изысканные произведения искусства – мечи и копья, лакированные изделия и отделанные сусальным золотом ширмы. Серебро направлялось в Китай, часть товаров могла попасть в Манилу, откуда поступала и контрабанда, либо