Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг

безотчетно, бездумно бросился вверх по ступенькам, сквозь галереи, пока не достиг своей спальни. Там лежала графиня и спала глубоким, сладостным сном. Граф охотно убеждал себя в том, что ему приснился какой-то обманчивый сон (хотя плащ его, мокрый от росы, служил доказательством того, что он действительно был на кладбище той ночью), и его ввело в заблуждение некое видение, ставшее причиной его смертельного испуга. Он не стал дожидаться пробуждения Аврелии, вышел из комнаты, переоделся и оседлал коня. Утро выдалось восхитительным, и конная прогулка среди ароматных кущ и деревьев под веселое пение очнувшихся ото сна птиц, приветствовавших его, на время изгнала из его памяти ужасные видения минувшей ночи. Он вернулся в замок, успокоившись и радуясь всем сердцем.

Но когда они с графиней сели за стол, и подали блюда, она поднялась, чтобы уйти, как всегда, с отвращением взглянув на еду, и ужасное осознание, что все увиденное было правдой и произошло в действительности, неотвратимо отпечаталось в его душе. В неистовом гневе он вскочил с кресла, вскричав:

«Проклятое адское отродье! Теперь мне ясно, почему тебе противна человеческая пища. Ты, дьявольская тварь, кормишься на кладбище!»

Едва слова эти сорвались с его губ, графиня бросилась на него, изрыгая нечто меж ревом или воем, и вгрызлась в его грудь с остервенелостью гиены. Он схватил ее, беснующуюся, и швырнул оземь, после чего в чудовищных корчах та испустила дух.

Затем граф лишился рассудка.

«Что ж, – сказал Лотар, после того как среди друзей на несколько минут воцарилось молчание, – вы, мой несравненный Киприан, определенно сдержали слово, самым невероятным и чудесным образом. В сравнении с вашей историей, вампиризм всего лишь детская выдумка – рождественская сказка, над которой можно посмеяться. О, в самом деле, все в ней ужасно увлекательно и так щедро приправлено асафетидой, что неестественно возбужденный вкус, утративший склонность к здоровой, натуральной пище, способен безмерно ей насладиться.

«И все же, – сказал Теодор, – многие вещи наш друг негласно скрыл за вуалью и так быстро пробежался по остальным, что история эта оставила в нас лишь мимолетное чувство суеверного страха и трепета – и за это мы весьма ему благодарны. Хорошо помню, как прочел эту историю в одной старинной книге, где самым дотошным образом перечислялись все ее детали; в особенности, в мельчайших подробностях, воистину с любовью, описывались бесчинства старухи, так что весь рассказ в целом производил и оставлял после себя самое мерзкое впечатление, избавиться от которого получилось не скоро. Я был несказанно рад забыть об этой чудовищной истории, и Киприану не следовало пробуждать во мне воспоминания о ней, хоть я и должен признать, что он действовал, руководствуясь идеями нашего покровителя, святого Серапиона, и в достаточной степени заставил нас содрогнуться от ужаса, особенно ближе к финалу, да так, что все мы побледнели, в особенности же сам рассказчик!»

Перевод В. Чарного

Что это было?

Фитц Джеймс О’Брайен

Этот всеми забытый рассказ был впервые опубликован в Harper’s New Monthly Magazine в Нью-Йорке в марте 1859 года. Майкл Фитц Джеймс О’Брайен эмигрировал в Нью-Йорк через Англию из своего родного Лимерика в 1852 году после участия в беспорядках, последовавших за великим голодом. В 1853 году он стал постоянным автором Harper’s и провозгласил себя «принцем богемы» среди авторов нью-йоркского андеграунда 1850-х годов, моделируя свою жизнь по недавно опубликованным «Сценам из богемной жизни» Генри Мюргера, которые легли в основу оперы Джакомо Пуччини «Богема». Особую неприязнь у него вызывало «пуританство критиков». В начале Гражданской войны в США он записался в 7-й полк Национальной гвардии Нью-Йорка и после непродолжительного периода работы офицером по набору в стрелковый полк МакКлеллана (во время которого, как говорили, его чуть не предали военному трибуналу за стрельбу по солдату собственного полка), был назначен адъютантом генерала Лэндера в Западной Вирджинии. Во время стычки с южанами в феврале 1862 года был ранен в плечо, чуть больше месяца спустя умер от столбняка. В одном из своих последних писем, написанном, когда он узнал о том, что умирает, О’Брайен утешил себя словами: «Святой Юпитер! Я верю в привидений».

Большая часть сочинений Фитц Джеймса О’Брайена (стихотворения и рассказы для «Harper’s» и «Putnam’s») была опубликована в конце 1850-х годов. Свои лучшие рассказы ужасов О’Брайен (под псевдонимом «Гарри Эскотт») пишет в сухом стиле, наполняя повествование подробными деталями о мире автора, что придает еще большее значение необъяснимым переживаниям, которые за этим следуют, – «домашняя» версия Эдгара Аллана По. Его шедевр «Что это было?» – это впечатляющий пример истории о невидимой силе (позже де Мопассан использовал эту идею в качестве основы для «Орли») и представляет собой литературную версию «Ночного кошмара» Генри Фюссли (на этот раз жертвой становится мужчина). Что это было? Ответ кроется в названии этой книги.

Признаюсь, я испытываю неловкость и волнение, когда собираюсь поведать вам эту странную историю. События, о которых я подробно расскажу, столь необыкновенны, что я заранее готов к недоверию и презрению с вашей стороны. Я готов заранее примириться с этим и надеюсь на то, что у меня найдется мужество противостоять неверию. После долгих размышлений я решился описать в самой простой и открытой манере те события, свидетелем которых я оказался в июле этого года и которые не имеют никаких аналогов среди загадок естественной науки.

Я живу в доме №… на Двадцать шестой улице Нью-Йорка. Дом этот любопытен в некоторых отношениях. В течение последних двух лет он имел репутацию дома, населенного привидениями. Огромное величественное здание, некогда окруженное садом – теперь от него остался лишь небольшой дворик, в котором сушат белье. Пересохший фонтан и несколько неухоженных и необрезанных фруктовых деревьев напоминают о том, что в прошлом это место было приятным и тенистым уголком, где росли фрукты, цвели цветы и журчала вода.

Дом весьма просторен. Вестибюль солидных размеров ведет к широкой винтовой лестнице, закручивающейся вокруг своей оси, многочисленные комнаты также внушительны по площади. Он построен пятнадцать-двадцать лет назад мистером А., известным нью-йоркским коммерсантом, который пять лет назад заставил содрогнуться весь деловой мир от грандиозной банковской махинации. Мистер А., как все говорят, бежал в Европу, где и скончался вскоре от инфаркта. Почти сразу же после того как весть о его смерти достигла страны и была подтверждена, по 26-й улице распространились слухи, что в доме №… живет привидение. Суд изъял дом у вдовы прежнего владельца, и в нем остались жить