Уйти. Остаться. Жить. Антология литературных чтений «Они ушли. Они остались». Том III - Ольга Анатольевна Балла

4) Недостатки: 1) Хулиганские песни – цинизм. Нельзя опускаться до этого; 2) Вам пока ещё недоступно высшее, самые большие высоты – жертвенность, отдать душу за други своя. Даже в «Апокалипсисе» («Один») это не вышло, тем более при такой заунывной мелодии.

5) Но то, что вы уже создали, имеет высокую ценность. Т. е. вы создали такие ценности, которые уже остались, даже если вы сегодня умрёте.

6) Самая лучшая [песня] «Гномик».

7) Плодоносящее лоно… Как бы ни старались, кто бы ни кончал консерватории, но у них нет того плодоносящего лона. Смелость и вера – то, что поразило, тем более у женщины. Кроме Новеллы Матвеевой с её, в общем-то, книжной романтикой, нет никого.

8) Песни короткие… Не хватает 1–2 куплетов почти во всех песнях. Как короткое дыхание (у некоторых птиц).

9) Политические песни: не старайтесь отразить этот мир, он текуч. Мир отразит вас. Он будет подделываться под вас, а не вы под него.

10) Поразила песня про поколение: чтобы описать в таких коротких чеканных фразах так точно всё то, что происходило за 10–20 лет, – для этого нужен только талант, ничем другим это сделать нельзя.

11) Я вас могу поздравить, вы создали ценности[120].

Такой отзыв дорогого стоит. В ёмких фразах, не оперируя усложнённой метафорой, Катя умела обобщить, сконцентрировать важные черты, суть и боль своего времени. Как в той «Песне про моё поколение», которую упоминает Джимбинов, так и в других – про Сумгаит или вот этой, про Афганистан: «Бросают их в десант, как пушечное мясо. / Кто выживет – тому награды и почёт. / Пока мы тут сидим, пьём чай и точим лясы, / Сороковая армия идёт вперёд! // Идёт обратно в цинковых гробах, / В медалях, звёздах, знаках, орденах. / “Хотят ли русские войны? / Спросите вы у тишины”…» Если бы эту песню исполнил Высоцкий, думаю, все решили бы, что она принадлежит ему. Кстати, отметим, что в своих тезисах Джимбинов не рассуждает о том, поэзия ли перед ним или слово, звучащее под музыку. Можем предположить, что они для него по умолчанию равноправны.

У Яровой вообще мало стихов, которые сочинены именно как стихи, без мелодии. Одно из них хотелось бы выделить. Это «Венок сонетов», который не удалось привести в подборке нашего издания по причине его объёма. «Венок» написан по всем правилам, то есть последняя строка каждого сонета становится первой строкой следующего, последний же, 15-й сонет состоит из первых строк всех 14 сонетов. На одном из выступлений Катя, прежде чем прочесть, рассказала о его создании примерно так: дескать, решила написать венок сонетов, так представляете, целый вечер потратила… Не будем говорить о том, что некоторые авторы пишут и шлифуют стихи месяцами. В «Венке сонетов» Яровая дала самоопределение с беспощадной точностью: «Я – с нежным личиком Горгоны, / Сестра ехидны и химер, / Не признаю муштру, погоны, / Уз постоянства, крайних мер. // Мои желания и страсти / Шипят на умной голове. / Цепей, наручников запястья / Мои не ведали. Молве / Записывать меня в поэты / Угодно. Я пока молчу, / Но всё ж, скажу вам по секрету, / Я быть поэтом не хочу – / Как дура с писаной гитарой! / Я предпочла бы быть гетерой».

Прообраз бардовской поэзии – это, в общем-то, вся дописьменная поэзия. Если поднимать пласт эпической поэзии былинных сказителей, тема оказывается просто необъятной. Такие певцы, как мы помним, традиционно почитались в народе не только потому, что в своих сказаниях хранили память поколений (в гутенбергову эпоху, к сожалению, народ стал постепенно утрачивать привычку к запоминанию текстов), но и потому, что многие из них были вещими («вещий Боян»), то есть прорицателями. Устная народная поэзия рождалась спонтанно во время сезонных сельскохозяйственных и домашних работ, передавая звуки природы, ритмику, основанную на дыхании (вдох – выдох); значительная часть её пришла из обрядовых песенок, заклинаний, заговоров, начальный смысл большей части которых, к сожалению, сейчас утерян. Бардовская песня как феномен советской интеллектуальной среды, конечно, не связана с сакральной фольклорной обрядовостью. Она, как бы используя тот же самый аппарат (ритм дыхания при ходьбе, гребле, восхождении), создавала свою новую обрядовость. Которая выродилась в ряд штампов. Что, в общем-то, логично в рамках отдельного социокультурного явления. У тех же вагантов, трубадуров и миннезингеров были свои обряды, обусловленные их веком и средой.

Авторы, имена которых упомянуты в начале статьи, этим штампам не поддались. Свой собственный, не похожий ни на кого голос нашла и Катя Яровая. Наверное, неслучайно сборник «Из музыки и слов» начинается тем самым стихотворением, которое отметил Станислав Джимбинов, – «Жил на свете гномик…». Эта незатейливая детская песенка с простыми рифмами, написанная и посвящённая дочери, тоже Кате, наполнена подражаниями звукам, которые издаёт младенец. И вот, сквозь эти смешные умильные звуки, подогретая материнской любовью, пробивается поэзия: «Он целый день сопел, / Свистел, пыхтел, кряхтел, / Однажды в воскресенье / Ввёл всех в недоуменье – / Он пыхтел, сопел / И вдруг тихонечко запел: / ля, ля, ля, ля, ля, ля, / тра-ля, ля, ля, ля, ля, / пам-парам-па-пам-пам, / пум-пурум-пу-пум-пум, / бум- бурум-бу-бум-бум, / фум-фурум-фу-фум-фум, / там-тарам-та- там!» По сюжету смешные звуки издаёт младенец, но мы понимаем, что это не только дочка, это и сама Катя, пробующая новый для себя язык.

Конечно – и в случае Кати Яровой это особенно сильно выражено – в основе творчества всегда любовь: сильная, часто неразделённая. Песня «Отец мой, ты меня недолюбил…» – одна из самых сильных лирических её песен – отозвалась во многих сердцах. Проблема ухода родного человека из семьи встречается повсеместно, и Катя прямо и искренне, без обиняков, выкристаллизовала суть этой боли: «Ты уходил куда-то далеко – / А я на кухне грела молоко. / Ты уходил куда-то на века / И сдул меня, как пенку с молока <…> / А мне любовь нужна, как витамин. / Ищу похожих на отца мужчин. / Но кто же мне излечит – вот вопрос – / Любви отцовской авитаминоз». На вечере памяти Кати в ЦДКЖ показали трогательное видео, где она целует и обнимает своего отца, как будто хочет слиться с ним. Это одно из лучших доказательств присущей её натуре подкупающей искренности: «Любить тебя, как будто в прорубь / Нырнуть – и весело, и страшно. / Любить тебя – не больше проку, / Чем день сегодня ждать вчерашний. / Любить