Туман - Александр Науменко

Джед, повинуясь внезапному порыву, окликнул рыбака.

— Эй! — крикнул он. А затем, вспомнив несколько слов, которые слышал в городе, добавил на ломаном русском: — Рыба… почем?

Рыбак поднял голову. Его светлые, почти выцветшие на солнце глаза с любопытством изучали старика-иностранца на дорогой яхте. Он, видимо, что-то понял и, усмехнулся в густые усы. Рыбак подтянул свой катер к самому борту «Странника».

В нос ударил свежий запах моря и рыбы. В ящике лежала крупная, плоская, похожая на ромб камбала и несколько пёстрых, с зеленоватым отливом, рыб поменьше.

— Камбала, терпуг, — сказал рыбак.

Он ткнул пальцем в улов.

— Хорошая. Свежая.

— Сколько? — повторил Джед, доставая из кармана несколько помятых долларовых купюр.

В этом городе они ещё имели хоть какую-то ценность. Наверное. А может и нет.

Рыбак посмотрел на деньги, потом на Джеда, на испуганную девушку, сидевшую на палубе, и отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Не надо.

Он ловко подцепил за жабры двух крупных камбал и пару терпугов и протянул их Джеду.

— Бери. Подарок.

Джед замер, не зная, как реагировать.

— Просто так? — спросил он уже по-английски.

Рыбак, видимо, понял. Он махнул рукой в сторону запада, туда, где небо уже было нездорового, блёклого цвета.

— Money… finish, — сказал он на своём ломаном английском, подбирая слова. — Завтра… всё. А рыба… кушать надо. Сегодня. Бери, американец.

Он представился, ткнув себя большим пальцем в грудь:

— Георгий.

— Джед, — ответил старик, принимая рыбу.

Она была тяжёлой и холодной.

— Благодарю.

Их взгляды встретились. Два старых человека из разных миров, с разной жизнью, стоящие на краю одной и той же бездны. В глазах русского рыбака не было ни страха, ни отчаяния. Они поняли друг друга без лишних слов.

— Спасибо, Георгий, — искренне сказал Джед.

— Давай, — кивнул тот, отталкивая свой катер от борта яхты.

Он завёл свой тарахтящий мотор и направился к берегу, чтобы раздать остальной улов.

Старик ещё некоторое время смотрел ему вслед, а потом повернулся к Аве.

— Похоже, сегодня у нас будет настоящий ужин.

Он отнёс рыбу на камбуз. Ава, заинтригованная, пошла за ним. Она наблюдала, как его длинные, сильные пальцы, которые она видела сжимающими револьвер, теперь удивительно ловко и умело чистят рыбу. Он работал молча, сосредоточенно, как делал это, наверное, сотни раз у себя на ферме.

Вскоре по салону яхты поплыл дразнящий, домашний запах жареной рыбы с луком. Этот запах был из другой, забытой жизни. Он перебивал запахи солярки, гнили и страха. Ава невольно сглотнула слюну.

Через час Джед поставил перед ней тарелку с большим куском белой, нежной рыбы и жареной картошкой из консервов.

— Ешь, — просто сказал он.

Она взяла вилку и осторожно попробовала. Вкус был невероятным. После дней голода, страха и консервов, эта простая, свежая еда казалась ей пищей богов.

— Это очень вкусно, — прошептала она, поднимая на него глаза.

В них больше не было пустоты. В них плескалась благодарность.

— Вы очень хорошо готовите, Джед.

— Меня жена научила, — сухо ответил он, садясь напротив со своей порцией. — Она говорила, что мужчину, который умеет готовить, любая женщина из-под земли достанет.

Он сказал это без тени улыбки, но Ава впервые за долгое время улыбнулась. Слабо, почти незаметно, но это была настоящая улыбка.

В маленьком салоне яхты, посреди умирающего мира, два совершенно разных человека, старый фермер и бывшая модель, просто ели жареную рыбу. И на какое-то мгновение это казалось самым важным и правильным делом на свете.

Наконец, насытившись, она затихла, и на яхте воцарилась почти тишина, нарушаемая лишь тихим гулом генератора и доносившимся из радиоприёмника голосом. Джед всегда держал его включённым на волне «Голоса Тихого океана». Сейчас там шло интервью.

— …и с нами в студии сегодня доктор Джулиан Финч, — говорил знакомый голос ведущего, Рика Мэттьюса. — Доктор, вы были одним из первых физиков-теоретиков, прибывших в Монтану. Вы видели всё своими глазами. У мира до сих пор нет ответа на главный вопрос: что это такое?

Ава подняла голову, прислушиваясь. Джед прибавил громкость.

— Спасибо, что пригласили, Рик, — раздался в ответ усталый, академический голос. — Боюсь, я не смогу дать вам обнадёживающий ответ. Но у нас есть теория. Единственная, которая хоть как-то объясняет весь массив данных… или, вернее, их отсутствие.

— И что это за теория, доктор?

— Мы назвали её гипотезой «Слепого Пятна Реальности», — после небольшой паузы сказал доктор Финч. — Представьте, Рик, что наша вселенная, всё, что мы видим, чувствуем, измеряем — это невероятно сложная проекция. Как изображение на киноэкране. А в основе этой проекции лежат фундаментальные математические законы, квантовые структуры. Так вот, туман, или Завеса, как её называют… это область, где эта проекция «схлопнулась».

— Схлопнулась- спросил ведущий. — ? Что это значит?

— Это значит, что она вернулась к своему базовому, примитивному состоянию. Представьте цифровую фотографию высокого разрешения. Она состоит из миллионов пикселей, каждый несёт информацию о цвете и яркости. А теперь представьте, что часть этой фотографии оказалась повреждена, и на её месте — просто пустой, белый квадрат. Информация стёрта. Пиксели вернулись в своё исходное, «нулевое» состояние. Туман — это такой же «битый сектор» в ткани нашей реальности. Место, где сложные структуры, материя, жизнь, сознание, информация, просто не могут существовать.

Девушка смотрела на радиоприёмник с широко раскрытыми глазами.

— Отсюда и аномальные показания, — продолжил доктор Финч. — Наши приборы созданы для измерения параметров нашей реальности. Внутри тумана действуют иные, примитивные законы, или, что более вероятно, их там почти нет. Поэтому приборы показывают нули. Они не могут измерить «ничто». Экстремальный холод — это не холод в привычном нам смысле. Это не просто низкая температура. Это побочный эффект коллапса. Когда сложная система резко упрощается, происходит выброс… вернее, аннигиляция информационной энергии. Это состояние абсолютного информационного нуля, которое наши приборы интерпретируют как температуру, близкую к абсолютному нулю.

— Но почему он уничтожает только живое?