Туман - Александр Науменко

Через семь чёртовых изнурительных дней, пересекши почти всю страну в гудящем, потном, кричащем металлическом чреве, поезд наконец остановился, и его скрежет был подобен последнему выдоху умирающего зверя. Маленькая станция Ивдель на севере Свердловской области. Это была конечная. Дальше железнодорожные пути не шли, впереди сквозь низкие, свинцовые облака проступали седые, древние хребты Северного Урала.

Двери вагонов распахнулись, и на перрон хлынула человеческая лавина.

— Хотите жить, бегите вон туда! — прокричал кто-то из толпы, указывая костлявым пальцем на запад. — Бегите и не оглядывайтесь на туман, который следует за вами!

Когда Джек и Моника, которых вынесла на перрон обезумевшая масса, смогли наконец встать на ноги, они увидели, что Джед был прав. Это был не просто исход. Это была бойня, безумие. Сотни тысяч, а может, и миллионы людей со всего мира выплеснулись из десятков таких же поездов, автомобилей, автобусов и теперь двигались единой, гигантской массой на запад, к горам. С разным цветом кожи, говорящие на всех языках планеты, они превратились в однородную орду, ведомую единственным инстинктом, забраться повыше.

Небольшой городок Ивдель, примыкавший к станции, был мёртв. Его разграбили и бросили ещё первые волны беженцев. Двери в низких, деревянных и кирпичных домах были выбиты, окна разбиты. Внутри царил разгром: перевёрнутая мебель, разбросанные по полу вещи, осколки посуды. Местные жители либо сбежали вместе со всеми, либо… их судьба оставляла желать лучшего, и думать об этом не хотелось. Никакой власти здесь больше не было. Единственный полицейский участок был сожжён, а у выезда из города стоял брошенный блокпост, несколько бетонных блоков и пустая будка. Каждый был сам за себя.

Люди, понимая это, инстинктивно сбивались в небольшие группы по десять-двадцать человек. Семьи, земляки, просто случайные попутчики, объединившиеся ради призрачной надежды на безопасность. Джек и Моника примкнули к одной из таких групп, состоявшей в основном из европейцев. Они не разговаривали. Лишь иногда обменивались мрачными взглядами. Молчаливое соглашение, держаться вместе, пока это возможно. Но потом парень с девушкой отстали и потеряли свою группу.

От Ивделя до предгорий было около пятидесяти километров. Этот путь они проделали пешком, влившись в бесконечную, медленно ползущую колонну. Они шли по разбитым грунтовым дорогам, через болотистую тайгу. Ноги вязли в чавкающей, холодной грязи. Воздух стал чище и прохладнее, но смрад от тысяч немытых тел и экскрементов, оставляемых прямо на тропе, преследовал их. Люди за время путешествия потеряли всяческий стыд, свой облик. Они справляли нужду на обочине, не отходя далеко, ели грязными руками, рычали друг на друга из-за любого пустяка.

Первую ночь они провели прямо в лесу, у подножия невысокого холма. Их небольшая группа разожгла несколько костров, люди сидели, прижавшись друг к другу, пытаясь согреться. Джек и Моника съели по половине банки холодной фасоли. Они сидели, обнявшись, и молча смотрели на огонь.

Ночью, когда девушка уснула, свернувшись калачиком у него под боком, парень не спал. Он сидел, прислушиваясь к звукам леса и тревожному бормотанию людей у других костров. Внезапно из темноты, из-за деревьев, вышли четыре тени. Это были мужчины. Их лица были скрыты в полумраке, но их намерения оказались очевидны. Они двигались бесшумно, как волки, высматривая жертву. Выбор пал на Джека и Монику, сидевших чуть поодаль от основной группы.

Джек вскочил на ноги, инстинктивно заслоняя собой спящую девушку.

— Что вам нужно? — крикнул он по-английски.

Они не ответили. Один из них, самый крупный, лишь усмехнулся и сделал шаг вперёд. Джек отступать не стал. Он был не боец, но ярость и страх за Монику придали ему сил. Он бросился на нападавшего, нанося отчаянный, неумелый удар.

Но их было четверо. Удар достиг цели, но тут же его сбили с ног. Посыпались тяжёлые, жестокие удары ногами. В бок, в спину, по голове. Боль вспыхнула в тысяче точек одновременно. Он пытался сопротивляться, закрывал голову руками, но всё было тщетно. Парень слышал, как испуганно вскрикнула проснувшаяся Моника. А главное, никто из находившихся неподалёку, не стал помогать.

Через мгновение всё закончилось так же внезапно, как и началось. Один из нападавших забрал их рюкзак, в котором была последняя еда и бутылки с водой. Они что-то гортанно крикнули и растворились в темноте. Животные не тронули Монику. Им нужны были только припасы.

Джек лежал на земле, задыхаясь от боли, чувствуя во рту вкус крови. Несколько зубов не хватало, а правый глаз быстро заплывал. Моника бросилась к нему, плача и шепча его имя.

— Джек, о боже, Джек… Ты жив?

Он с трудом сел. Лицо оказалось сильно разбито, из носа и губы текла кровь. Каждое движение отзывалось тупой болью в рёбрах.

— Я в порядке, — прохрипел он. — Они… они забрали всё.

— Главное, что ты живой!

Она обняла его, дрожа всем телом. В эту ночь они поняли окончательно, в новой реальности нет ни союзников, ни спасения. Есть только жертвы и хищники.

На следующий день они продолжили путь. Джек шёл, хромая и морщась от боли. У них теперь не было ни еды, ни воды. Они присоединились к основной массе людей, карабкающихся по склонам горы. Люди толкались локтями, отпихивали друг друга, рычали, превратившись в диких животных, ведомых одним инстинктом, выжить любой ценой.

Наконец, через целую вечность они достигли их. Уральские горы. Это были не молодые, остроконечные пики Альп или Скалистых гор. Урал был древним, сточенным временем, пологим и бесконечным. Склоны, поросшие вековым лесом из елей, кедров и лиственниц, плавно переходили в луга, а затем, в каменистые россыпи, которые местные называли курумами.

И все эти склоны были усеяны людьми. Как обезумевшие муравьи, они карабкались вверх, цепляясь за камни и корни деревьев. Каждый старался подняться выше спасительной отметки в пятьдесят метров. Повсюду валялись брошенные вещи, мусор и неподвижные тела тех, кто не выдержал этого безумного марафона. Старики, сердечники, просто ослабевшие. Через них приходилось переступать, а иногда и наступать. Никто не обращал на них внимания. То тут, то там вспыхивали драки и короткие перестрелки за место получше, за плоский камень, на котором можно было передохнуть, за бутылку воды, за кусок хлеба. Некоторые, превратившись в животных, просто совокуплялись, не обращая внимания на