Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

бил в глаза, в затылок, в раненое плечо, складывался в шипы, в лезвия, в сверла, менял углы быстрее, чем успевал глаз. Любого Архимага этот рой разобрал бы на запчасти за считанные секунды.

Нечто не удостоил рой даже поворотом головы. Чернота вышла из него ровным кольцом, прокатилась по двору, и рой осыпался в снег безжизненным градом. Лора не дала деталькам погибнуть и влила в них побольше энергии.

Сбор данных не прекращался, мне достаточно было тянуть время, чтобы Лора смогли собрать больше техник. Вот только парировать его атаки было тем еще испытанием.

— Насекомые, — сказал Нечто, разводя руки в разные стороны.

Детальки зашевелились, получив новую порцию энергии, и выстроились за моей спиной в фигурку мальчишки. Как только Болванчик сделал руки, то показал средний палец врагу. Дух моей команды не сломить даже верховному божеству.

— Разведка боем, — прокомментировала Лора. — Анализ данных.

Гул из-под земли стал усиливаться. Сначала постепенно, но затем перешел в протяжный вой, неприятно звенящий в ушах. Скорее всего, простой человек уже бы оглох. Руны арки налились светом, щель дрогнула в последний раз и резко расползлась в стороны, заполнив светом арку.

Нечто атаковал в ту же секунду, не дав мне собраться с мыслями. Черный меч и свободная ладонь пришли с двух сторон в одно мгновение. Я закрылся Ерхом и скрещенными детальками Болванчика, и все равно меня снесло. Двор пошел кувырком, забор разлетелся, остановила меня только поленница, приняв спиной вместе с доброй половиной дров. Во рту появился привкус железа, ребра отозвались болью, перед глазами плыли снежинки пополам с искрами.

— Сейчас залатаем! — крикнула Лора. — Надо запустить все про…

— Права администратора, Лора. Активируй все протоколы! Все! У нас нет попыток. Мне нужна полная сила!

Она не стала спорить. Ребра моментально хрустнули и встали на место. Боли не было. Появилась легкость, время потекло в несколько раз медленнее. То что надо!

Поднимался я уже под новый звук.

В проеме арки стояло ровное серое сияние, сладковатый запах заполонил всю поляну.

— Приглашать не буду, я гость невоспитанный, придешь сам. — Нечто отступил к арке, рябь на его лице улеглась, сложившись в выражение почти мечтательное. — Знаешь, в чем твоя главная ошибка, царь Сахалина? Ты защищал не ту планету. Вкусное ядро зрело вдали от этой планеты, там, куда не дотянулся бы ни один маг вашей планеты. Ах да, я забыл… Это же не твоя планета… Что ж, давай теперь посмотрим на твою? Не возражаешь?

Он шагнул в серое сияние, и его тело медленно растворилось, будто погрузившись на дно озера.

— Миша, — сказала Лора, — он отправился на Землю. Нашу Землю!

Пару мгновений я стоял среди разбросанных дров и пытался уложить это в голове. Мир без магии, мир, где нечего есть существу, живущему энергией. Триста лет все, от Владимира до Созидательницы, искали ядро по всей этой планете, и все триста лет оно лежало там, куда ни один из них не догадался бы заглянуть. Это объясняет, почему его не могли найти. Это объясняет, почему ядро такое сильное.

Простому человеку не нужна магия, поэтому ядро насыщалось и росло все это время…

Я загнал Болванчика в кольцо, подобрал Ерх и пошел к арке.

— Домой, значит, — рукоять толкнулась в ладонь, подгоняя. — Ну что, давай покажем этому мудаку, где я вырос?

Серое сияние обняло нас со всех сторон, продержало в себе один бесконечный шаг и расступилось.

Под подошвами хрустнуло бетонное крошево. В лицо ударил ветер, сырой, пахнущий гарью, мокрой листвой и выхлопами, и я поднял голову к небу, которое моментально узнал.

Дождливое и серое. Подмосковье. Новая Москва. Как же давно это было…

Передо мной лежал институт. Ватутинки, исследовательский комплекс, откуда я когда-то ушел в портал с рюкзаком и Лорой в голове. От главного корпуса остался обгоревший каркас, кольцо лабораторий вокруг темнело выбитыми окнами, у ворот дымилась смятая вышка охраны. Посреди двора, там, где раньше стояло портальное крыло, чернела свежая воронка.

Я вернулся домой, дом встретил меня руинами.

* * *

Сахалин.

Рубеж за Стеной.

Поле перед Стеной перестало быть полем еще утром. Снега здесь давно не было, растопленный огнем и вытоптанный тысячами лап, воздух держал в себе гарь, кислую вонь крови монстров и морскую соль, звук стоял такой плотности, что гвардейцы переставали слышать собственный крик. Орда шла от лопнувшего купола четвертый час без передышки.

На рубеже работали двое.

Валера, раскрытый в боевую форму до предела, возвышался над передовой золотой горой. Шесть рук били в шесть сторон, огненная корона гудела над головой, каждый взмах выкашивал в наступающей массе просеку шириной с проспект. Твари лезли на него слоями, цеплялись за доспех, повисали на локтях, и слоями же осыпались вниз, не выдерживая жара.

Работа шла ровно, без азарта и без малейшего усилия. Задолго до рождения этой планеты Чал Конерук выжигал орды пострашнее, не поднимаясь с трона. Существа, что лезли сейчас на его доспех, не годились ему даже в разминку. Где-то на задворках сознания король отмечал это с привычным, отполированным веками удовлетворением. Чал Конерук Сиреневый, создававший сверхновые и гасивший их скуки ради, воевал на чужой войне на чужой земле, запертый в теле-болванке, но этого хватало с избытком.

Пусть вечность смотреть. Пусть запоминает, каков он даже в оковах.

Слева от него над распаханной землей встала водяная стена высотой с крепостную. Она прокатилась вдоль рубежа, слизнула наступающую волну целиком и утащила ее в море, кипевшее от тварей на километр от берега. Посейдон, единственный на этом поле, кто помнил те же эпохи, вел свою часть работы молча, и Валера ценил это. Ровесникам не нужно перекрикиваться, чтобы понимать друг друга.

Выше их голов работала Любавка. Она стояла на гребне Стены рядом с Богданом, запрокинув голову, луч из ее рта размеренно ходил по небу, выкашивая крылатых тварей целыми группами. Горящие туши сыпались за Стену, где Богдан встречал тех, кто долетал до земли. Его когти доделывали работу сестры.

Дальше по гребню Роза держала золотой купол над орудийными расчетами, Нахимов, не сходя с точки, ломал водяными жгутами хребты самым крупным тварям, а внизу, вдоль подножия Стены, черной молнией носился Булат. От его копыт по мерзлой земле расходились дымные трещины, которые поглощали монстров. Наверное, он был третьим по количеству убитых тварей. Тари воевала снизу: там, где орда сбивалась плотнее всего, грунт проседал, твари десятками уходили в разверзшиеся тоннели, откуда наверх уже никто не поднимался.

Рубеж держался, и держался уверенно. Ровно до той минуты, когда