Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

За ней темнота. Захожу первым.

Помещение круглое, метров десять в диаметре. Купол местами обвалился, посреди пола гора битого камня и земли. Стены исписаны знаками, которых я не никогда в жизни не видел. У дальней стены алтарь — невысокая плита из того же тёмного камня, с желобком по краю.

И на плите ничего, кроме пыли.

— И это всё? — недоумевает Ирина. — Мы столько лезли, а тут…

— А ты чего ждала? Хоромы с колоннами? — обхожу алтарь. — Богиня развоплощена. От неё мало что осталось. А от храма тем более.

Тянуть смысла не вижу. Приказываю Ирине придумать как создать портал так, чтобы не таскать коробки, может, в полу дыру сделать или типа того. Сам же приступаю к обряду.

— Дамы. Сейчас начну, и остановиться будет нельзя. Оленька, встань у входа, за моей спиной, к плите не подходи. Ира, держи портал наготове. Если что-то пойдёт не так — хватаешь обеих и уходишь. Меня не ждать.

— Сева! — возмущается Оля.

— Не обсуждается.

Алиса выходит вперёд сама. Делает шаг, встаёт у алтаря.

— Кажется, я знаю, что нужно, — говорит она.

— Мама…

— Сынок, — произносит она и смотрит на меня. — Мне надоело быть обузой. А это место зовёт меня. Я знаю, что здесь надо делать. Дай сюда.

Протягивает руку.

— Что?

— Я знаю, что нужна кровь наследника, но я не позволю тебе рисковать своей жизнью. Дай мне кинжал.

— Э, не, мамуль, давая ты не будешь калечить себя. Хорошо?

Но тут Алиса упирается обеими руками в алтарь и явно собирается возразить, но вокруг неё вспыхивает яркий свет. Жмурюсь на секунду и начинаю задыхаться. Кольцо жжёт палец. Знаки на стенах наливаются мутным свечением. И я понимаю, что Алиса уже поранила ладонь о что-то острое.

Ольга вскрикивает. Ирина ругается сквозь зубы.

А алтарь пьёт.

Иначе не скажешь. Кровь не растекается, она уходит в камень, как в песок, и желобок за секунды делается сухим и требует ещё. Алиса переворачивает руку и держит, пока не начинает шататься.

— Да твою ж дивизию! — выругиваюсь, но хватаю лист и взываю к богине, обращаясь по имени, что дал мне Книжник.

А потом подхватываю мать и оттаскиваю от плиты.

— Хватит. Мама, хватит! Ир, жгут!

— Уже!

И воздух в святилище становится тяжёлым. Меня складывает пополам, макр гаснет, и в темноте на алтаре проступает свет и обретает форму.

На плите сидит паук. Пригляделся — это глюк…

Ага, если бы. Всё по-настоящему.

Да и не паук, конечно. Сольпуга — длинноногая, песочно-белая, с раздутыми челюстями, каждая размером с мою ладонь. Сама ростом с крупную собаку. То ещё зрелище

Её мелко трясёт, и передние ноги подламываются.

— Кто, — её голос дребезжит, — кто посмел назвать моё имя?

— Всеволод. Сын Василисы. Твоей крови, если тебе это о чём-то ещё говорит.

Сольпуга дёргается. Разворачивается ко мне.

— Крови… — замирает. Потом тянет лапу к Алисе. — Дитя. Моё дитя. Что с ней сделали?

— Это долгая история.

— Я слаба, — тихо говорит она и дрожь усиливается. — Я не удержусь в этом мире. Моё милое дитя не может дать мне сил.

— Знаю, но ты не уйдёшь.

Оборачиваюсь к Ольге. Она стоит у входа и смотрит на меня, потом на Сольпугу, потом опять на меня.

— Вот мой третий путь, — улыбаюсь. — Ей нужно живое тело, чтобы удержаться в этом мире и набрать силу. Тебе нужен дар, чтобы твоё тело выдержало нашего сына. Она войдёт — и ты получишь её силу.

— А она? — шепчет Оля.

— А она будет жить при тебе, как гостья, — поясняю и смотрю на Сольпугу. — Правильно излагаю?

— Правильно, — с явной неохотой отвечает та. — Я буду обязана. Но мне это не по нраву, мальчик.

— Мне тоже многое не по нраву. Например, что моя жена может не дожить до родов. Так что давай поможем друг другу. Ольга носит малыша, в котором течёт твоя кровь и уже есть твои силы.

Ольга смотрит на Сольпугу. Сольпуга — на неё, всеми глазами.

— А она мне мешать не будет? — шепчет Оля.

— Не буду, — дребезжит голос богини. — Я устала. Слишком давно я стала эхом. Я хочу тишины и тепла. Я не стану ссориться с домом, который меня пустил.

— А малышу хуже не станет?

— Твоему ребёнку станет легче. Я — сила рода, из которого он идёт. Я войду — и тяжесть отступит.

Ольга молчит долго. Потом усмехается.

— Значит, я буду носить бога.

— Богиню.

— Ещё лучше, — Оленька кладёт ладонь на живот. — Сева, а платья мне под неё тоже перешивать?

Начинаю хохотать. Это богиня ещё не поняла, кто второй бог в нашей семье… Но, чтобы поговорить, надо как-то удержать её в этом мире.

— Согласна, — говорит Ольга, — только…

И тут воздух будто лопается. Купол над нами исчезает. Холод бьёт такой, что макр в руке Ольги подёргивается инеем.

И сверху опускается синяя туша.

— И ЧТО У НАС ЗДЕСЬ⁈

Голос Скорпиона я узнал бы из тысячи. И тон тоже — слышал его кучу раз.

— Значит, вот зачем ты выпытывал у меня про душу, смертный! — хвост распрямляется. — Вот зачем сидел неделю в моём храме и заглядывал в рот. Не выбирал из двух путей, а вынюхивал третий!

— Именно.

Сольпуга на алтаре сжимается в комок и пытается уползти.

— Стой! — рявкает Скорпион. — Ты. Дохлятина. Помнишь, чья это земля теперь?

— Помню, — дребезжит она. — Но меня позвали…

— Тебя позвали к моей женщине. Той, что носит моего избранника!

— Так! — говорю громко. — Стоп. Оба!

Наступает тишина, в которой я слышу, как Иришка присвистывает. Согласен, не каждый день такое увидишь…

— Во-первых, женщина не твоя. Женщина моя. Она Скорпионова по мужу, а не по крови.

— Смертный…

Выставляю палец, заставляя членистоногого недоумевать.

— Во-вторых. Ты предложил мне два пути. Первый — искалечить мою жену. Второй — забрать у неё сына. Оба удобны тебе, оба оплачены Ольгой. Я нашёл третий, и вот тут ты орёшь. Скажи честно: тебя злит, что Сольпуга может реально помочь без последствий? Или что это я нашёл выход без тебя?

Хвост дёргается. Молчание длится долго.

— Да как ты смеешь!

— Ну, как обычно. Тогда садись и слушай, потому что я тебе сейчас продам эту сделку так, что ты сам её захочешь.

— Продашь?

— Продам.

Начинаю ходить между алтарём и стеной, на ходу мне думается лучше.

— Слушай внимательно. И ты, Сольпуга, тоже слушай. Что у тебя есть сейчас? — обращаюсь к Скорпиону. — Один смертный, который тебе дерзит. Один нерождённый избранник. Одна беременность, которая может кончиться двумя похоронами. И, между нами, богиня, которая на последнем