Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

конец целому периоду развития российского политического розыска, который, думается, правильно было бы назвать периодом тайного сыска. Характерными чертами тайного сыска как явления представляются следующие. Во-первых, направленность (как объективная – с точки зрения нормативно-правовой базы, так и субъективная – с точки зрения реалий практической деятельности) спецслужб прежде всего на борьбу с оскорблением личности государя в разных формах. Во-вторых, применение в процессе следствия пытки, причиной чего было гипертрофирование признания (или, напротив, непризнания) подследственным своей вины как главного доказательства. В-третьих, отсутствие у тогдашних спецслужб местного аппарата.

Вскоре после смерти Александра I и, безусловно, с учетом негативного опыта развития отечественных спецслужб в его царствование учреждается III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В течение относительно короткого периода после этого из III Отделения и Отдельного корпуса жандармов складывается целостная структура политического розыска и контроля. Думается, что именно с данного момента в России начинает существовать спецслужба современного типа. Характерными чертами таких спецслужб представляются следующие. Во-первых, объективная (с точки зрения нормативно-правовой базы) направленность деятельности на борьбу с такими преступлениями против государства, как шпионаж, коррупция, должностные злоупотребления и пр. Во-вторых, запрещение законом применять при следствии пытку и придание разного рода объективным доказательствам большего значения, чем личному признанию подследственного. Результатом этого стало становление методики ведения следствия и допросов с применением в первую очередь таких методов, как очная ставка, сличение различных показаний, психологическое устрашение подследственного тяжестью возможного наказания, апелляция к его совести и сознательности и т. п. В-третьих, наличие местного аппарата, ведущего оперативно-розыскную деятельность и отслеживающего настроения населения. Сюда следует включить как сотрудников, ведущих эту деятельность гласно, так и секретную агентуру869.

Обратимся теперь к рассмотрению конкретных исторических событий.

Отмена политического надзора в Российской империи

В первые недели своего царствования среди прочих мер, на ура воспринятых многими современниками, Александр I упразднил Тайную экспедицию при Сенате, осуществлявшую функции тайного сыска с 1762 года. Однако возвещавший об этом акте Манифест 2 апреля 1801 года содержал и программное заявление о нецелесообразности вообще ставить расследование преступлений против государя и государства в какие-то особенные условия. Так, в качестве одной из причин, побудивших молодого императора упразднить «в ужас приводящую» Тайную экспедицию, называлось то обстоятельство, «что в благоустроенном Государстве все преступления должны быть объемлемы, судимы и наказуемы общею силою закона», находясь в ведении 1‑го и 5‑го департаментов Сената870.

Существование Тайной экспедиции объяснялось в манифесте особенностями времени: «Нравы века и особенные обстоятельства времен протекших побудили Государей Предков наших между прочими временными постановлениями учредить Тайную розыскных дел Канцелярию». Далее выражалось сожаление, что «судилище сие, установленному в России образу Правления несвойственное», существовало так долго и что при Екатерине II лишь «имя сей канцелярии было уже в положениях закона изглажено; между тем однако же по уважению обстоятельств признано было нужным продолжить ее действие под названием Тайной Экспедиции». Заканчивался манифест эффектно и даже не без некоторой рисовки: «Мы признали за благо не только название, но и самое действие Тайной экспедиции навсегда упразднить и уничтожить <…>, рассуждая, что в благоустроенном государстве все преступления должны быть объемлемы, судимы и наказуемы общею силою закона».

Действительно, все дела Тайной экспедиции были отданы в архив «к вечному забвению», а на будущее их предписывалось производить общим порядком в соответствующих департаментах Сената.

Таким образом, документ исходил из следующей схемы. Первое: в прошлом тайный сыск был нужен, теперь же надобность в нем и его органах отпала. Нет нужды указывать, насколько органично это суждение вписывалось в расхожее тогда представление об исправлении нравов народа в течение времени путем просвещения. Второе: к моменту восшествия на престол просвещенной государыни Екатерины II нравы еще не исправились настолько, чтобы можно было отказаться от тайного сыска вовсе, хотя некоторые перемены все же произошли. Третье: после же просвещенной эпохи «матушки Екатерины» можно смело сказать, что тайный сыск больше в России не нужен. Поэтому вскоре особым указом 23 апреля было повелено рассматривать дела, подведомственные в прошлом Тайной экспедиции, наравне с прочими уголовными871.

Менее чем через полгода после упразднения Тайной экспедиции в России была запрещена пытка872. Манифест 27 сентября 1801 года, как и многие другие важные акты Александра I, имел казуальный характер. Однако здесь связь с конкретным эпизодом судебной практики позволила лишь четче выразить новое понимание идеи законности и принципов ведения следствия. Манифест начинается с подробного и высокопарного описания:

С крайним огорчением дошло до сведения Моего, что по случаю частых пожаров в Казани взят был по подозрению в зажигательстве один тамошний гражданин под стражу, был допрошен и не признался; но пытками и мучениями исторгнуто у него признание и он предан суду. – В течении суда везде, где было можно, он, отрицаясь от вынужденного признания, утверждал свою невинность; но жестокость и предубеждение не вняли его гласу – осудили на казнь (имеется в виду «торговая казнь»: битье кнутом. – Ф. С.). – В середине казни и даже по совершении оной тогда, как не имел уже он причин искать во лжи спасения, он призывал всенародно Бога в свидетели своей невинности и в сем призывании умер.

Таким образом, наглядно показав на конкретном примере неуместность пытки как следственного действия в эпоху торжества просвещенческого рационализма, манифест характеризовал приведенный случай как «жестокость толико вопиющую, злоупотребление власти столь притеснительное и нарушение законов в предмете толико существенном и важном», которое «противно самым первым основаниям правосудия и притеснительно всем правам гражданским». Заметим, что в данном контексте пафос обращен именно к отрицанию права на существование пытки в принципе, а отнюдь не на имевшее место конкретное процессуальное нарушение (по действовавшему тогда петровскому «Краткому изображению процессов» пытка могла быть применена лишь при наличии одного прямого или двух косвенных свидетельств, чего, по всей видимости, не было).

В заключение манифестом поручалось Сенату «сделать повсеместно по всей Империи наистрожайшие подтверждения, чтоб нигде ни под каким видом <…> никто не дерзал ни делать, ни допускать, ни исполнять никаких истязаний под страхом неминуемого и строгого наказания <…> и чтобы наконец самое название пытки, стыд и укоризну человечеству наносящее, изглажено было навсегда из памяти народной».

Таким образом, в первый же год царствования Александра I прекратили свое существование основные атрибуты российского тайного сыска: и институциональный (Тайная экспедиция), и процессуальный (пытка).

Заметим, однако, что, провозглашая торжество «общей силы закона», император Александр не был до конца честен. Уничтожив Тайную экспедицию при Сенате, монарх сохранил Тайную полицейскую экспедицию при петербургском генерал-губернаторе. Эта структура была создана в ноябре 1800 года, подчинялась непосредственно генерал-губернатору и имела широчайшую компетенцию: от преследования пресловутых «предерзостных слов» до обуздания дороговизны и подкупа швейцаров в посольствах в разведывательных целях. Насколько можно судить, она была создана по инициативе графа П. А. Палена в ходе завершающего этапа подготовки заговора против Павла I: это позволило столичному генерал-губернатору сосредоточить в своих руках все нити расследования им же организуемого заговора. Определить конечную дату существования Тайной полицейской экспедиции в настоящее время не представляется возможным, но к осени 1802 года она еще действовала, о чем тогдашний военный губернатор Петербурга граф М. Ф. Каменский и дал отчет новоназначенному министру внутренних дел графу В. П. Кочубею873.

Новые принципы организации высшей полиции при Александре I

8 сентября 1802 года в России были учреждены министерства. Возвещавший об этом манифест являлся лишь первым шагом долгой министерской реформы, и потому излишней детализации от него ожидать было бы странно. Хотя из текста акта можно лишь заключить, что министр юстиции, по тому, как замышлялась его должность, предполагался