Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

установленных указом правил вызывало резкую реакцию центральных властей. В связи с этим не обошлось и без анекдотических случаев. Так, в Ярославской губернии, среди прочих, оказалась разбитая параличом француженка Аделаида Тюрсин. Она не могла ни писать, ни говорить, и это делало приведение ее к присяге невозможным. Губернатор донес об этом министру внутренних дел, а тот, в свою очередь, в течение длительного времени не забывал запрашивать Ярославль о состоянии здоровья «уклонявшейся» от присяги иностранки. Губернатор приставил к постели парализованной специальных чиновников, которые должны были, в случае если здоровье больной улучшится, немедленно исполнить требование указа 28 ноября. Однако Тюрсин умерла, так и не дав требуемой клятвы, о чем было составлено подробное донесение в Петербург882.

Интересно свидетельство известного мемуариста С. П. Жихарева, который записал в дневнике спустя два месяца после издания указа, что все французские актеры, «принадлежащие к ведомству театральной дирекции», дали присягу «с величайшей готовностью» и даже хотели принять российское подданство, что, однако, не поощрялось властями883.

В условиях нагнетания настроений шпиономании и ксенофобии правительство должно было попытаться решительно поставить заслон на пути деятельности наполеоновских агентов в России. Рецепт был уже известен императору Александру, и 2 января 1807 года он конфирмует новую записку Н. Н. Новосильцева. 13 января последовал указ об учреждении нового Комитета охранения общей безопасности884. Интересно, что борьбу со злом Французской революции (олицетворением которого представлялся тогдашнему русскому обществу Наполеон) должен был возглавить комитет с почти якобинским названием. Впрочем, в соответствии с традициями тогдашней российской бюрократии новый орган обычно называли по дате учреждения: «Комитет 13 января 1807 года».

Издание указа о создании Комитета означало, что это высшее полицейское совещание являлось гласным органом (в отличие от секретного Комитета высшей полиции). В указе провозглашалось, что Комитет учреждается прежде всего для борьбы с агентами врага. Более того, этот шаг преподносился как логичное продолжение антинаполеоновской политики русского правительства. «Обращая внимание на способы, которыми коварное правительство Франции, достигая пагубной цели своей разрушения всеобщего спокойствия, не переставало действовать во всех европейских государствах, – говорилось в документе, – предписали мы указом нашим от 28 ноября 1806 года меры предосторожности в рассуждении проживающих в России французских подданных». Но эти меры признавались недостаточными: «Бдительность полиции должна продолжать неослабное свое наблюдение», – требовалось в указе. Организации и координации этого «неослабного наблюдения» и должен был способствовать Комитет охранения общей безопасности.

Этот комитет номинально существовал до 1829 года, а реально прекратил свою деятельность вскоре после 1812 года. За это время в его состав входили разные русские государственные деятели: один из воспитателей Александра I генерал-фельдмаршал Н. И. Салтыков, царский любимец А. А. Аракчеев, министр полиции А. Д. Балашов и др. В первый же состав Комитета охранения общей безопасности вошли всего три человека: министр юстиции князь П. В. Лопухин (впоследствии министры юстиции всегда входили в Комитет, хотя и не всегда его возглавляли), автор проекта создания надведомственного органа государственной безопасности Н. Н. Новосильцев и А. С. Макаров, фактически возглавлявший Тайную экспедицию в последние годы ее существования.

Интересно заметить, что о Макарове сохранилось много положительных мемуарных свидетельств. Так, А. П. Ермолов характеризовал его как «благороднейшего и честнейшего человека»885. Еще один пример: лифляндский пастор Зейдер в связи с хранением запрещенных Павлом I книг попал в Тайную экспедицию. Там-то и произошла его встреча с сенатором Макаровым. «Макаров – человек весьма добрый и приветливый, – вспоминал Зейдер, – с первого взгляда я почувствовал к нему большое доверие. Он сел возле меня и ласково сообщил причину моего ареста». И хотя несчастный пастор был сослан в Сибирь, избежав жестокого наказания кнутом лишь по милости палачей, он сохранил чувство признательности к своему тюремщику886.

А. С. Макаров являлся активным членом Комитета 13 января вплоть до своей смерти, последовавшей в 1809 или самом начале 1810 года. До февраля 1809 года он не пропустил практически ни одного заседания.

Кроме того, как предусматривал Новосильцев в своем проекте, «когда нужда того потребует», в Комитете должны были присутствовать министры военно-сухопутных сил, внутренних дел и главнокомандующий в столице. Практика показала, что необходимость в их присутствии возникала довольно часто.

Создание Комитета охранения общей безопасности было с пониманием воспринято русским обществом. Так, уже упоминавшийся С. П. Жихарев записал в дневнике:

Между тем на сих днях учрежден особый комитет, для рассмотрения дел, касающихся до нарушения общественного спокойствия. Слава Богу, пора обуздать болтовню людей неблагонамеренных; может быть иные врут и по глупости, находясь под влиянием французов; но и глупца унять должно, когда он вреден. А сверх того, не надобно забывать, что нет глупца, который бы не имел своих подражателей <…>. Следовательно, учреждение комитета как раз во время887.

Любопытно, что Жихарев фактически предсказал основное направление деятельности вновь созданного комитета. Несмотря на то что создатели замышляли его именно как орган борьбы с вражескими «эмиссарами», на самом деле Комитет в основном занимался традиционными еще для XVIII века преступлениями – произнесением разного рода «предерзостных слов», или попросту – болтовней политического содержания. В указе 13 января компетенция Комитета охранения общей безопасности определялась так, что ему подведомственны «все дела по важным преступлениям, в коих подозреваются люди зловредные, или измена противу общего спокойствия и безопасности». Формулировка, прямо скажем, более чем широкая.

Согласно записке Новосильцева, новый межведомственный орган должен был не только «предусматривать все то, что могут предпринять враги государства», но и, опираясь на данные, получаемые от обер-полицмейстера, министра внутренних дел и из Дирекции почт, собирать сведения о подозрительных иностранцах и слухах. В его компетенцию входили также все дела, касающиеся государственной измены, заговоров и тому подобные, уголовные дела о подделке ассигнаций888.

Комитет 13 января 1807 года первое время работал довольно активно, хотя деятельность его и нельзя назвать полностью успешной. Вопреки распространенному в литературе мнению, выраженному, например, в работах И. В. Оржеховского и Ф. М. Лурье, Комитет не имел следственного аппарата889.

На практике это означало, что только от понимания местного начальства зависело, поступит то или иное дело в Комитет или нет. Собственного исполнительного аппарата ни у одного органа высшей полиции александровской России не было. Только III Отделение впервые получило исполнительный аппарат в лице корпуса жандармов. А это означало, что поимка разных злоумышленников осуществлялась обычной местной полицией, подчиненной губернаторам. И именно эти «хозяева губерний» решали, отослать ли дело в Петербург или счесть преступление «не важным», а совершившего его «не зловредным», значит, и решить дело на месте.

При открытии местными властями преступлений, перечисленных в записке Новосильцева, Комитет следовало уведомить об этом немедленно, а он, в свою очередь, «предпишет порядок следствия», давая указания по его ходу «кому следует». Все полицейские структуры России были подконтрольны и подотчетны Комитету: губернское начальство, разобрав дело «на основании общих законов», должно «представлять следствие в оный (Комитет. – Ф. С.) на ревизию», а «все начальственные места и лица» обязаны «сообщать оному удовлетворительные сведения в самой скорости» и исполнять все его предписания890.

Архив Комитета сохранился, и известный историк И. М. Троцкий недоумевал в 1930‑х годах, анализируя состав архивных дел: «Я не могу объяснить, почему такое количество дел приходится на Полтавщину»891. А ответ на этот вопрос лежал на поверхности: местный губернатор князь А. Б. Куракин слишком серьезно отнесся к указу 13 января или же попросту перестраховывался – посылал в Петербург все дела «о важных преступлениях в коих подозреваются люди зловредные». Именно от него поступило в Комитет охранения общей безопасности дело «О надворном советнике Лукашевиче, который, находясь в пьяном виде, плевал на икону и пил за здоровье Бонапарта» и много похожих892.

Таким образом, мы видим, что Комитет охранения общей