Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Ван Девантер многим спасла жизни, но вряд ли кому-то пришло бы в голову назвать ее «ангелом Плейку». В шестидесятые и семидесятые появляются технические средства и психологические предпосылки, позволяющие изображать войну в значительно более реалистичном ключе. Реализм добрался и до операционных, где на носилках и каталках распростертыми лежат изувеченные тела. Образ сестры милосердия в белом одеянии и накрахмаленной шапочке больше не соответствовал действительности, ведь теперь ни для кого не секрет, что медперсонал полевого госпиталя мечется между ранеными, поскальзываясь на залитом кровью полу, а воздух пропитан запахом жженой человеческой кожи. И что пациенты молят врачей о добавочной дозе морфина, который позволит им уснуть раз и навсегда, прервав страдания.

Большинство женщин-медсестер несут воинскую службу, работая в полевых и эвакуационных госпиталях, оперблоках, а также в хирургических полевых подвижных госпиталях (MASH). Существуют также реабилитационные центры и госпитали для военнопленных. Нередко персонал набирают прямиком из сестринских училищ в США. Привлеченные таким образом сотрудницы соглашаются отслужить два или три года в армии, из которых один год они, возможно, проведут во Вьетнаме. Говорят, что туда отправляют только добровольцев, но это далеко не так. Многие женщины попадают на войну, вовсе того не желая. Они чувствуют, что их принудили к этому. Вербуя девушек на военную службу, армейское руководство прежде всего рассчитывает отправить их во Вьетнам. Есть и те, кто сам активно записывается на службу, — томящаяся от скуки молодежь мечтает увидеть и испытать что-то новое, покинув родные края. Некоторые, разумеется, разделяют провластную точку зрения, веря, что над миром нависла коммунистическая угроза.

И при вербовке, и во время обучения — шесть недель в Форт Сэм-Хьюстон[83] в Техасе — раз за разом заверяют, что медперсоналу во Вьетнаме не грозит очутиться под прямым огнем. Тем не менее, как позднее напишет Линда ван Девантер в книге «Home Before Morning»[84], их учат стрелять из автоматической винтовки М-16. И еще рассказывают, как не попасть в западню и не наткнуться на мину-ловушку. Хотя убеждают при этом, что никто в них стрелять не будет, так что даже эту поверхностную боевую подготовку медсестры не воспринимают всерьез.

А потом их переправляют во Вьетнам.

Об этом перелете, и прежде всего самом прибытии, сохранилось немало воспоминаний очевидцев, пропитанных страхом, если не паникой. Словно женщины, а вероятно и мужчины тоже, только тогда осознавали, во что их угораздило ввязаться. Легко забывается тот факт, что большинство мужчин также записались на эту войну добровольно. Чаще всего на две сотни мужчин, направляющихся самолетом во Вьетнам, приходится одна или две женщины. Посадка в Сайгоне оказывается весьма драматичной — резкое и быстрое снижение в надежде не нарваться на вражеский огонь. Поднаторевшие пилоты подшучивают в динамики над своими пассажирами, обещая оказаться на месте раньше, чем те успеют выговорить «Вьетнам — отстой».

На земле их тут же обволакивает липкая жара. Выбравшись из самолета, медсестры попадают в мир войны, одетые строго по форме: короткая юбка, курточка, нейлоновые чулки и туфли на высоком каблуке. Под формой, скорее всего, корсет. И снова перед нами картина полного абсурда, творившегося во Вьетнаме: ты вступаешь в войну на сорокапятиградусной жаре, нарядившись в нейлоновые чулки и туфли на каблуке.

«А что, если я здесь умру», — понимание приходит к Линде ван Девантер одновременно с выступившим на теле потом. Вскоре она столкнется с женщиной-майором, и та посмеется ее наивности. При этом будет вне себя от гнева. Того, кто вбил в головы молодым женщинам, что война не опасна, следовало бы выпороть, заявит майор. «Может, гибнет тут не так много медсестер, но покалеченных войной столько, что это должно бы отпугнуть от поездки сюда даже тех, у кого в голове две извилины».

На стороне Северного Вьетнама сражаются куда более опытные женщины. Их страна десятилетиями ведет войну, сначала против французов, потом против американцев. Для многих из них борьба становится единственным выходом. Свое участие в ней они считают патриотическим долгом, а не захватывающим приключением. Война в их представлении оказывается единственным способом добиться счастья — мирной свободной жизни в кругу родных и близких. Многие из них — убежденные коммунистки.

О вьетнамских женщинах написано ничтожно мало книг на английском — из пятидесяти тысяч опубликованных изданий о Вьетнамской войне о них повествуют лишь единицы. Считается, что со стороны Северного Вьетнама в боевых действиях принимало участие более ста тысяч женщин и девушек, но точные данные отсутствуют. Еще около восьмисот тысяч выполняли другие функции, в том числе занимались снабжением. Они перевозили вооружение и многое другое по тропам и дорогам вдоль стратегически значимой «тропы Хо Ши Мина» (называемой по-вьетнамски Чыонгшон, Truong Son). Мотыгами и лопатами прокладывали пути снабжения от находившихся на севере баз до обосновавшихся на юге партизанских отрядов. Эта жизненно важная для северовьетнамцев сеть троп и дорог проходила по территории Лаоса и Камбоджи и таким образом огибала демилитаризованную зону между Северным и Южным Вьетнамом.

Женщин, участвующих в войне, вербуют в основном через молодежные коммунистические организации. На долю молодежи чаще всего выпадают трудные и опасные задания. Девушки, например, роют тоннели (совсем как в 1950-е в Дьенбьенфу), дробят и перетаскивают камни, засыпают оставшиеся после бомбардировок воронки, осуществляют взрывные работы и пилят бревна. По ночам, стоя с факелами или простыми белыми зонтиками в руках, они указывают путь грузовикам, идущим по свежерасчищенным территориям. Большинство из них обучено обращаться с оружием — и с АК-47, и с небольшими зенитными пушками малого калибра, которые сыграли важную роль в борьбе с американскими самолетами. Временами женщинам приходится питаться одной травой, и, судя по всему, у многих от голода и стресса прекращается менструация.

Северовьетнамское военное руководство мало чем отличалось от любого другого военного командования во времена любых вооруженных конфликтов: в его планы отнюдь не входило использовать женщин как ресурс в войне против американцев. Но так уж вышло, просто потому что без них не обойтись. Не говоря уже о том, что они необходимы в качестве медперсонала передвижных военных госпиталей, где трудятся в значительно худших условиях, нежели медсестры в расположении противника. Зачастую им приходится самостоятельно строить себе жилье из бамбука и древесины, которые они заготавливают, прибыв на место. Женщины обеспечивают питание себе и своим пациентам, а случается, становятся для них донорами крови.

Американским медсестрам везет больше. Они прибывают в заранее построенные комплексы с операционными и палатами, пусть даже порой весьма примитивно обустроенными. Главным испытанием для американок становятся ранения, с которыми они сталкиваются в госпиталях.