Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

Перед этим, в январе 1728-го, действительный статский советник Иван Плещеев произвел опись и практически полное изъятие имущества Меншиковых. Современник писал о снаряжении семейства Александра Даниловича в дальнюю дорогу: «…одели и детей его в бараньи шубы и шапки, под которыми были сокрыты кафтаны грубого сукна».

Меншиковы отправляются в ссылку

Княгиня Дарья Михайловна, любимица Петра Великого, в мае 1728-го скончалась в пути, в 7 верстах от Казани. Похоронили её на кладбище в Верхнем Услоне.

По прибытии на место ссылки Меншиков с детьми жил сначала в остроге. Юные княжны в Березове были вынуждены, как простолюдинки, заниматься хозяйством: Мария большей частью стряпала, а Александра стирала. Сам Светлейший князь в Березове не сидел сложа руки: с несколькими верными слугами, которые ему все-таки были оставлены, строил себе деревенский крепкий дом. Пригодились навыки, полученные вместе с Петром в Саардаме. Вспоминал ли он в той российской глуши не только приемы обращения с плотницким инструментом, но и чужие края, веселые дни молодого рвения, когда глубоко дышалось, всё легко получалось и будущность улыбалась ободряюще? Или положил себе не строить химер, не верить, что счастье вернется, а жить лишь сегодняшним днём?..

Справившись с домом для семьи, Александр Данилович во главе своей немногочисленной «плотницкой артели» принялся за церквушку. До нас дошло только одно из его высказываний этого, финального, периода его биографии: «С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу». Как мы видим, главнейший сподвижник Петра Великого до конца сохранил мужество, присутствие духа и жажду плодотворной деятельности. В отличие от своих недругов, оставшихся в столице, он не мог не созидать – следом за Санкт-Петербургом с его набережными, мостовыми и дворцами, следом за Кронштадтом, Петергофом и ревельским портом, за корабельными верфями, мануфактурами, литейными заводами пришла очередь простой церквушки в глубине Сибири. Но – тоже на благо России.

Меншиков собственноручно, с помощью нескольких слуг, строит церковь в Березове. 1728 год

Через полгода в сибирских зимовьях началась эпидемия оспы. Вскоре все дети Меншикова заболели. Мария умерла, лишь Александру с братом удалось выходить. Но 12 (23) ноября 1729 года в возрасте 56 лет умер и сам Александр Данилович, оставив сына с младшей дочерью сиротами. Похоронен был Меншиков у алтаря построенной его руками церкви.

По некоторым данным, Александр Данилович скончался на месяц раньше дочери Марии. Если считать приводимую некоторыми историками дату ее смерти 26 декабря 1729 года, то получается, что ровно за 10 дней до ее кончины Петр II отдал приказание о возвращении детей Меншикова из ссылки.

Существует версия, что вслед за несчастным семейством в 1728 году в Березов приехал князь Федор Долгоруков, сын знаменитого врага Меншикова – Василия Лукича Долгорукова. Молодой князь был тайно в Марию влюблен, а узнав о ее ссылке, под чужим именем, по паспорту одного иноземца, отправился за ней в Сибирь. И якобы в церкви, построенной Александром Даниловичем, они и обвенчались (разумеется, втайне от Василия Лукича и столичных властей). А через год Мария умерла при родах двойни. И похоронена была с также умершими при рождении детьми в одной могиле. Эти обстоятельства были раскрыты случайно, когда в 1825 году тобольский губернатор Д. Н. Бантыш-Каменский, получивший впоследствии известность как историк, поручил березовскому городничему разыскать могилу Меншикова. Бантыш-Каменский не учел, что старый казак, указавший городничему «могилу Меншикова», ждал обещанной награды за это, а потому мог слукавить. Поскольку дочь имела сходство с отцом в чертах лица, известных губернатору по портретам Светлейшего князя, Бантыш-Каменский (а он лично принимал участие в повторном вскрытии могилы в 1827 году) решил, что обнаружена могила А. Д. Меншикова, и незамедлительно сообщил об этом Николаю I.

Только в 1842 году член Русского географического общества Н. А. Абрамов, лично посетив Березов и опросив свидетелей вскрытия могилы, установил, что раскопанная могила Александру Меншикову не принадлежала. Прежде всего Абрамов выяснил, что могила Меншикова находилась не у Спасской церкви, у которой городничий вел раскопки, а у Богородице-Рождественской. Меншиков построил именно ее, а значит, логично предположить, что там он и был похоронен. Но захоронения возле этой церкви основательно размыла река Сосьва во время невиданного в этих краях половодья, случившегося через несколько десятилетий после смерти Светлейшего.

Свидетели раскопок сообщили Абрамову также, что вещи на останках были скорее женскими, чем мужскими. Голова под стеганой шапочкой была обернута платком с венчиком наверху (то есть капор?). На ногах – зеленые остроконечные туфли на высоких каблуках. Еще важный довод: рост Меншикова составлял 2 аршина 12 вершков, а выдолбленная часть гроба, измеренная городничим, равнялась 2 аршинам 5 вершкам. А главное, о чем сообщили исследователю очевидцы вскрытия могилы: на большом гробу стояло два маленьких гробика. Тогда-то местные жители и вспомнили местное предание о том, что Мария тайно венчалась с Федором Долгоруким, разрешилась двойней и скончалась в тот же день.

То есть эпидемия оспы, по этой версии, здесь вообще ни при чем. Может быть, Меншиковы оспой и переболели. Но причины смертей – совершенно иные: Мария умерла при трудных родах, лишенная квалифицированной медицинской помощи, Александра Даниловича же погубил апоплексический удар.

И очень похоже на правду, что именно Федор Долгоруков по возвращении в Санкт-Петербург добился царского указа о возвращении детей Меншикова (кому же еще они были нужны?). Но верный возлюбленный Марии Меншиковой опоздал.

Судьба младшей дочери Меншикова, княжны Александры, была счастливее. В 1731 году, при новой императрице Анне Иоанновне, княжна была пожалована во фрейлины. Ей даже была возвращена часть имущества отца, впрочем, весьма небольшая, – одежда, постельное белье, медная и оловянная посуда.

В 1732 году Александра Александровна вышла замуж за генерал-майора Густава Бирона, младшего брата фаворита императрицы. Поговаривали, что этот брак заключен с единственной корыстной целью – открыть царице и Бирону доступ к иностранным вкладам Меншикова, наследниками которых были его дети. Так, историк Вильбоа писал, что в бумагах Меншикова «нашли, что у него находились значительные суммы в банках Амстердамском и Венецианском. Русские министры неоднократно требовали выдачи сих сумм на том основании, что все имение Меншикова принадлежало правительству русскому по праву конфискации. Но требования не были исполнены, ибо директоры банков, строго следуя правилам своих заведений, отказывались отдать капиталы кому бы то ни было, кроме того, кто положил их, и отдали их тогда только, когда утвердились, что наследники Меншикова были на свободе и могли распоряжаться своим достоянием. Полагали, что сии капиталы, простиравшиеся более нежели на полмиллиона рублей, обращены