Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

громовой голос, протараторил что-то невнятное, выдержал паузу в пару мгновений и повторил сказанное. Слов Торвальд не разобрал. Не потому, что перестал понимать язык — отдельные детали из скомканного потока шипения, бурчания и гула он все-таки выхватил. «Просьба», «пройти», «заградительной линии», «счастливого»… Чего — счастливого? Зачем — счастливого? Почему голос, грохочущий, словно горная лавина, вещает о заградительных линиях и счастье?

Кто-то врезался в Торвальда, толкнул его в спину, едва не сбив с ног. Раньше он разъярился бы, отвесил наглецу затрещину, чтоб неповадно было, но сейчас… сейчас он просто отскочил в сторону, оторопело моргая. Мимо промчалась крохотная старушка в розовых штанах, за собой она волокла сундучок на колесиках. Колесики пронзительно дребезжали по каменному полу.

— Осторожно, — Ива, взяв Торвальда за руку, подтащила к себе. — Держись поближе. В зале ожидания всегда толкотня. Ничего, сейчас выйдем, поспокойнее будет.

Поспокойнее? Вот это — поспокойнее?!

Вертекс разъяренным быком врезался в Торвальда, подмял и потащил. Дома чудовищными, невообразимыми башнями возносились вверх, цепляя крышами облака. По улице, рассекая надвое поток людей, мчались повозки. Но не прямо, следуя стальной ленте пути, как это делали челноки. Нет, эти повозки обгоняли друг друга, петляли, то останавливались, то снова набирали ход. Разного размера, разного цвета, они мельтешили, как блохи на собаке. Какая-то дрянь спланировала сверху, беззвучно пронеслась над головой, обдав тугим потоком воздуха, и снова взмыла в небеса. И люди. Люди. Люди. Везде, сплошным потоком — бесконечные люди. Они шли, шли, и шли — совершенно не обращая внимания друг на друга, просто ломились вперед. Или назад. Или… Или поперек. Бурлящая река повозок вдруг застыла, как по команде. В образовавшийся просвет хлынула толпа — такой же бурлящей рекой. Люди деловито бежали, не глядя на остановившиеся стальные короба, каждый из которых мог бы раскатать человека в лепешку. Потом вдруг перестали бежать, и повозки снова поехали. Все сразу, как пчелы, вылетающие из улья.

По домам текли сияющие разноцветные надписи, сменялись узорами, узоры — какими-то символами. Стена напротив вдруг украсилась изображением полуголой девицы, девица крутнулась, согнулась, посылая воздушный поцелуй. Торвальд шарахнулся назад, тут же получил тычок в спину, мимо проскочила девчонка в коротюсенькой, едва прикрывающей задницу юбке. Что-то раздраженно воскликнув, она влилась в слепо прущее по улице человеческое стадо и растворилась в нем, словно сахар в воде.

— Ой! Ой-йо-йой!

Торвальд почувствовал, что его тянут за руку, опустил глаза и увидел Иву.

— Ну-ка! Иди сюда! — она отступала в сторону, и Торвальд последовал за ней, с облегчением прижался спиной к каменной стене. Боги. Он сроду так не радовался камню. Обычному, привычному камню, не прозрачному, не сияющему, надежному и неподвижному.

— Туви! Эй, Туви! — Ива, вытягиваясь на цыпочках, тревожно заглядывала ему в глаза. — Ты как? Сильно плохо? Тебя тошнит? Голова кружится? Э-эй!

И махала перед лицом растопыренной пятерней. Торвальд, примерившись, ухватил ее за руку.

— Уймись.

Получилось грубо. Но на вежливость не было сил.

Ива растерянно моргнула, но замолчала. Стояла, испуганно хлопая глазами, и переминалась с ноги на ногу. Будто пописать хотела. Торвальд медленно вдохнул, стараясь не обращать внимания на мельтешение этого безумного мира. Задержал дыхание. Выдохнул.

Это. Просто. Город. Кошмарный, волшебный, невероятный. Но город.

Торвальд видел разные города. Большие и маленькие. Красивые и уродливые. Ходил по их улицам, изумляясь местным обычаям, смотрел на людей, ел и пил.

Все удивительное быстро становится привычным. Такова жизнь.

Это всего лишь город.

Все. Хорошо. Все. Нормально.

Торвальд сражался под Мальберком. Участвовал в осаде Лавеллена. Плавал по штормовому морю. Дрался с духами! Противостоял богам, тролль раздери!

А это. Всего. Лишь. Город.

— Туви? — не выдержала наконец Ива. — Ты… как?

Голос у нее был испуганный и виноватый.

Хорошие гости не пугают хозяев. Не изумляются устройству чужого дома, не требуют переделать его по своему вкусу. Они вежливо занимают указанное место и благодарят за радушный прием.

Торвальд снова вдохнул. Медленно выдохнул. Вдохнул. Медленно выдохнул.

— Все хорошо, успокойся. Твой родной город очень… живописный. Куда мы должны идти?

Глава 36. О преимуществах рабовладельческого строя над развитым социализмом

Глава 36. О преимуществах рабовладельческого строя над развитым социализмом

Ива взмахнула рукой. Пестрое бело-рыжее такси мигнуло сигналкой, свернуло к тротуару и приглашающе распахнуло дверь.

— Залезай, — Ива хлопнула Торвальда по спине, подталкивая к автомобилю. Все равно что каменный столб похлопала. Торвальд не двинулся с места, настороженно глядя в бежевое нутро салона.

Ну да. Черт. Конечно.

— Вот так, — Ива, обойдя Торвальда, скользнула внутрь и подвинулась, освобождая место. — Садись сюда.

Торвальд медленно, осторожно опустился на плюшевый диван, одна за другой втащил длинные ноги, тут же упершись коленями в водительское кресло. И посмотрел вопросительно на Иву. Та, перегнувшись, дотянулась до дверцы, захлопнула ее — и, на мгновение прижавшись к Торвальду, чмокнула его в уголок губ.

— Все хорошо. Ты отлично держишься.

Он ведь действительно хорошо держался. Очень хорошо. А Ива… Ива критически недооценила масштаб проблемы. Торвальд так легко освоился в шахтном домике, так азартно предвкушал путешествие в Вертекс. И потом, в дороге — так спокойно, уверенно переходил из кромлеха в кромлех. Как будто всю жизнь между мирами путешествовал.

Ива решила, что так и должно быть. Поверила, что Торвальд непробиваемый. А он пробивамый. Потому что он… ну… человек. Просто человек. Большой, сильный, выносливый. С огромным, просто невероятным запасом прочности. Но человек.

Нужно было подготовить его. Рассказать, что ждет по эту сторону кромлеха, показать фотографии, хотя бы в куполе постоять в уголке. Дать возможность хоть немного привыкнуть. Она идиотка. Безответственная идиотка.

Ива сжала большую ладонь, переплела пальцы — и почувствовала ответное пожатие. Торвальд сидел ровно, как манекен, но медленно, внимательно обшаривал салон взглядом. В окно он старался не смотреть.

— Это челнок? — наконец спросил он.

Водитель удивленно скосил взгляд в зеркало заднего вида, но промолчал.

— Нет. Точнее… не совсем. — Ива задумалась, подбирая понятный пример. — До Серого утеса ты можешь доплыть на лодке. А можешь доехать на лошади. И то, и то транспорт. Но принцип действия разный.

Водитель, весело хмыкнув, прибавил скорость, обгоняя по правой полосе длинный школьный автобус. Видимо, решил наглядно продемонстрировать преимущество автомобильного транспорта над железнодорожным.

— Если хочешь, закрой глаза, — предложила Ива. Торвальд молча помотал головой.

— Я не для того приехал, чтобы путешествовать зажмурившись.

Глубоко вдохнув, он перевел