Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Строй за мной охнул, одним общим выдохом, но Нина тут же сказала «тихо», и стало тихо.

Я разглядывал остров. Он был невелик. Три или четыре крупных вершины, длинная гряда между ними, и все это уходило в воду обрывами, без пляжей.

Мы отошли чуть назад, оставшись у границы маскировки. Хотя, пожалуй, дело было не в том, что остров как-то скрывали. Скорее это мы просто прекращали обращать на него внимание. И сели на воду.

— Полдень назначен, — сказал я. — Значит, полдень.

С воды остров был виден весь. Скалы вдоль берега были изрезаны проемами в три яруса, и в каждом проеме виднелось жерло пушки. Пока что они молчали — слишком велико было расстояние даже для духовного оружия. Но я не сомневался: их залпы будут очень сильны.

Ольга стояла в стороне, не глядя на солнце, и когда тень от ее шлема на воде сжалась в круглое пятно, сказала негромко:

— Полдень.

Я поднял руку.

— Идем.

Мы поднялись с воды разом.

Шли не клином и не толпой. Нина построила Магов растянутой линией в один ряд, чтобы ни один выстрел не мог задеть двоих, и Сферы пяти Кругов шли впереди всех: сегодня защитный купол был их работой.

По мере приближения я заметил нечто вроде купола. Он накрывал остров целиком, шапкой, и под ним копошилось живое. Много, сотни человек. С расстояния даже через барьер стал различим испускаемый ими Дух.

Сотни Кругов, рассыпанных по ярусам: у жерл пушек — тускло, Третьи, Четвертые; выше — плотнее; а между ними, расставленные с умом, чтобы каждая держала свой кусок, Сферы. Я насчитал двенадцать.

Они нас видели, разумеется. Видели с той секунды, как мы прошли занавес, и не стреляли, потому что мы остановились слишком далеко, чтобы тратить на нас снаряд. А теперь…

Первая пушка выстрелила, когда до берега оставалось с километр.

Нечто большое прорезало воздух высоко над строем, метров на пятьдесят выше нужного, и через долгий вдох далеко сзади вода встала столбом. Вторая ударила тут же, ниже, но левее, и опять ничего. Третья зарылась в море, не долетев.

Но потом мы дошли до купола, и веселье кончилось. Мы атаковали всем что было, и я прямо-таки почувствовал, как купол взял удар. Принял его, прогнулся, будто спружинил, и выпрямился. Насквозь не прошло ничего. Совсем ничего.

— Еще, — сказала Нина, и мы ударили еще.

С тем же эффектом.

Я смотрел на него восприятием и постепенно понимал, с чем мы имеем дело. Он жрал. Он не отражал удар, он пил его, уносил куда-то вниз, в камень, и от каждого удара становился лишь сытее. Чтобы пробить эту оборону, нужно было заставить этот щит захлебнуться, а для этого нас, кажется, было недостаточно.

Полчаса.

Полчаса шума, огня, грохота — и ни одного убитого с обеих сторон. Мы не могли пробить их щит, а их пушки, хотя и были мощны, по какой-то причине обладали феноменально отвратительной точностью. Даже если бойцам Кости удавалось навестись точно, снаряды летели слишком медленно, и от них было не так уж сложно увернуться.

Я же висел выше всех, над серединой строя, и копил Единый. Медленно, на таких предельных объемах уже по капле, но сейчас была важна каждая такая капля, способная стать моментом перевеса.

Наконец, я добрался до предела. Больше не помещалось. Не потому, что кончился Дух — его во мне было еще на два таких боя. Не помещалось, потому что я не умел держать больше. Это был мой потолок.

И этого должно было хватить на один удар. На один очень хороший удар. Сильнейший, какой я только делал в жизни.

Я ждал, в кого его вложить. И дождался.

Он вышел из-под купола неторопливо и вальяжно. Снизу, с площадки над средним ярусом, не спеша. Купол пропустил его без звука, потому что купол был его.

По острову снизу вверх прошло давление, как проходит по воде круг от брошенного камня. Дух в нем был черный насквозь, Звериный почти что ровно пополам с человеческим, и эта сила горела черным пламенем, как горела когда-то в Загородском, которого я убил и который, вероятно, был его учеником.

Но пламя Загородского было малиновым с чернотой. Пламя, которое глава Кости поднял на ладони, было черным с самого корня.

Сфера семи Кругов, могучая, мощная, полностью стабильная, в отличие от Гриши и Ярослава. А еще поверх нее было нечто, что я видел у Розы над базой Заряновых и потом в поместье: слой чужеродной силы, тем не менее более чем успешно и очень значительно увеличивающий боевой потенциал носителя.

Сам глава был крупный. Высокий, широкий, с прямой спиной и седыми волосами до плеч, схваченными сзади в хвост. Лицо в складках, но складки эти были не от слабости или сомнений, а от возраста, как на дубленой коже. Он повис над куполом, повернул голову, оглядел наш строй — весь, от края до края, — потом посмотрел на меня.

Вирр внизу зарычал так, что Агата положила ему на загривок руку. Это уже давно перестал быть бой его уровня, к моему сожалению.

Гриша и Ярослав пошли первыми. Мы договорились об этом еще на воде, и они не стали ждать команды.

Гриша ушел низом, чтобы войти вплотную, как ходил всегда, только теперь за ним стояла Сфера, и первый его удар пришелся в защиту старика так, что купол под ними дрогнул. Ярослав поднялся выше и обрушил сверху каменную глыбу, потом другую, третью. Старик поднял руку не глядя, и все три сгорели в воздухе, не долетев.

Примерно минуту это выглядело как бой.

Гриша достал его дважды. Не пробил, но достал, и старик отступил на шаг, потом еще на шаг к куполу. Ярослав все еще бил сверху, и я подумал: две Сферы семи Кругов против одной — этого должно хватить.

На второй минуте он прекратил играть и в какой-то момент просто схватил Гришу за руку.

Так просто. Сквозь Сферу, сквозь удар: протянул ладонь, сомкнул пальцы на запястье и крутанул, отчего Гриша ушел вниз кувырком метров на десять. Ярослав бросил в него все, что лежало под скалой, целый склон, но старик прошел через камень, будто через дождь, и ударил его в грудь раскрытой ладонью.

Ярослава унесло в купол. Он сполз по невидимой стене и завис, оглушенный.

Они были Сферами