Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– А на сколько лье ваша гонка?

– На пятьдесят пять.

– За сколько времени надо пройти?

– За двенадцать часов… Извините, но я вынужден с вами расстаться.

Остальные офицеры прислушивались к их разговору и восхищались Алазаном.

Сезар поприветствовал их и двинулся сквозь строй, приветствуя знакомых солдат.

Тем временем наши охотники добрались до стоявшего на дороге Черного Комина. Какое-то время царило полное замешательство, потому что все одновременно громко вопили. Каждый сыпал проклятьями и не желал ничего объяснять. Штабные офицеры были в отчаянии.

– Этот мерзавец свернул самокрутку у нас под носом! – повторял капитан Долхауз.

– А теперь он дает раскурить гавану Красному Дику, будь я проклят!

– Он издевается над нами!

– Комин, чтоб вас черти взяли!

– Достаньте хотя бы палаш! – воскликнул Браун. – И дайте им знак остановить его или зарубить, они же ваши подчиненные.

Лэрд помертвел. Он все понял. Он держал в своих руках жизнь человека, чья звезда расположилась на небе выше его звезды. Он мог бы прострелить ему череп из пистолета, который продолжал конвульсивно сжимать в руке, и получил бы за это награду.

Это был главный день в его жизни, когда заговорила сама судьба. В этот самый момент взбунтовавшаяся чернь должна была избавить его от второй дочери Кабаниля. Комин лучше, чем кто-либо, знал тайну рождения Лилии и поэтому договорился отдать ее на растерзание диким зверям в обмен на сохранение жизни маркизы и ее дочери.

Берег он только Хоакину, свою собственную дочь, а та, которую должны были убить, была сестрой Бланш.

Это был великий день. Судьба наконец взялась за дело. Судьба разыгрывала для него вторую, выигрышную партию. Однако все то, что было поставлено на кон, утекло у него сквозь пальцы.

Когда не хватаешь твердой рукой подарки судьбы, судьба начинает сердиться. Это приносит несчастье.

Комин послушался, выхватил палаш и подал знак, крикнув во все горло:

– Хватайте его!

В этот момент Сезар проезжал мимо солдат последней роты, которые желали ему доброго пути.

Комин схватил повод и вонзил шпоры в живот коня.

Штабные офицеры уже успели его опередить. Он крикнул им:

– Джентльмены, пусть кто-нибудь уступит мне своего коня! Плачу любые деньги… Максвелл! Клинтон! Крэб! Вы держитесь в седлах, как дети! Клянусь жизнью, что догоню его даже на самой плохой из ваших лошадей!

Штабные лишь пожали плечами и ничего не ответили.

Тогда в порыве гнева Комин изо всех сил ударил кулаком своего коня между ушей, словно быка на бойне. Он соскочил на землю, дождался подхода волонтеров и схватил за руку самого первого из них.

Волонтер вылетел из седла. Не обращая на него внимания, Комин с невероятной ловкостью вскочил в седло. Могучая лошадь, помесь английской и андалузской пород, встала на дыбы, заржала, но мгновенно подчинилась всаднику. Комин хлестнул ее плеткой, слегка пришпорил, и она понеслась вперед, стелясь над землей.

Комин говорил чистую правду: сила скакуна заключена не только в его ногах. Лошадь волонтера, которая еще недавно отставала от вырвавшихся вперед штабных офицеров, неожиданно отделилась от группы добровольцев и стала догонять лидирующую группу.

– Следуйте по маршруту, – приказал Комин Красному Дику, пролетая мимо своих гренадеров.

Он быстро нагнал изумленных штабных офицеров и вскоре в полном одиночестве мчался впереди, оставляя за собой облако пыли.

Что же касается Сезара де Шабанеля, то он по-прежнему сохранял все ту же дистанцию, кокетливо демонстрируя свои таланты наездника, покуривая сигарету и пуская огромные клубы дыма. Казалось, что они с конем вообще не прикладывают никаких усилий, продолжая нестись на огромной скорости в сгущавшихся сумерках.

– Этому мерзавцу не хватает только халата и тапочек, – печально произнес капитан Долхауз. – Никогда нам его не поймать!

– Поймаем – уверенно ответил Черный Комин. – Дайте только пройти через Буэнавентуру, а там увидите.

Буэнавентурой называлась бедная маленькая деревушка, расположенная на левом берегу Тьетара. Въехать в нее можно по старому каменному мосту. В ней вообще не было гарнизона, и остановить беглеца было некому. Но на другой стороне реки стоял холм, на вершине которого в полудюжине почти развалившихся домов укрывался небольшой партизанский отряд, созданный жителями Монбельтрана и его окрестностей. Монбельтраном называлось селение, в котором проживали почти двести семей. В нем сохранились прежние испанские власти и была налажена самооборона.

Когда Сезар подъехал к подножию холма, несколько партизан вышли к нему навстречу с ружьями в руках.

– Они тоже не остановят его! – крикнул издалека Браун Комину.

Комин обернулся и сказал:

– Пусть один из вас спешится, господа, и совершит то, отчего зависит успех нашего дела. Об этом непременно будет доложено главнокомандующему. Это человек должен подойти к разрушенным домам, вызвать командира, которого зовут Эль Вакеро, сказать ему, что его прислал Роберт де Манро, лэрд де Комин, и приказать ему зажечь на вершине холма три факела, расположив их треугольником. Это станет сигналом для жителей Монбельтрана, которые перекроют въезд в селение.

Little staff, не прерывая гонку, устроил совещание. Идею Комина признали блестящей. Максвелл вызвался подняться на холм. Это был умный и хорошо подготовленный офицер, уверенный, что с годами он станет лучшим игроком в триктрак. Максвелл спешился, привязал коня к придорожному камню и бегом взобрался на холм.

Партизанам было известно имя Манро. Они зажгли факелы, и Максвелл продолжил гонку.

Увидев три огня, Черный Комин взвыл от радости.

– Держитесь, джентльмены! – крикнул он. – Маккензи, вы принадлежите к северному клану. Что означают три зажженные свечи?

– Смерть, – ответил молодой горец.

– Вперед, боевые товарищи! Олень загнан, теперь не жалейте лошадей!

Все одновременно вонзили шпоры в бока несчастных животных, а те в отчаянном рывке бросились вперед.

Сезару пришлось сказать своему Алазану: