Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Он выпил третий полный стакан. Офицеры переглянулись.

– Я человек и солдат, – продолжил лэрд, словно отвечая на немой упрек. – Я все всегда говорю прямо. Моя шпага всегда к услугам того, кто скажет, что я поступил неправильно… Я честью клянусь, что он не призрак. Я дотрагивался до него. Он ловкий рассказчик всяческих историй. У него имеются два совершенно одинаковых коня, о чем никто из вас никогда бы не догадался. У него есть два слуги, и оба хитрые, как демоны. Один из них ребенок, а другой женщина. Сейчас у него остался только ребенок, потому что женщина умерла… Ему с удивительной ловкостью заменяют коня. Все это никакие не чудеса, а просто ловкость рук.

Он налил себе четвертый стакан, и тут его глаза загорелись.

– Завтра, – бесстрастно сказал он, – мы с ним сыграем последнюю партию. Поверьте, джентльмены, я совсем его не боюсь и готов отдать свое поместье за возможность биться с ним один на один со шпагой в одной руке и скин-ду в другой. Я только боюсь, что он сбежит от меня. Но вы не позволите ему сбежать. Вы же сами сказали, господа, что больше не станете церемониться. Процарапайте ножами кресты на пулях своих пистолетов, потому что не исключено, что пули попытаются заговорить. Вы улыбаетесь? Но ведь он уже два раза считался мертвым! У меня, например, есть специальная серебряная пуля, отлитая и благословленная монахом Бернардином Толедским. Я храню ее, чтобы убить Мюрата, который считается заговоренным. Я отдал за нее в два раза больше золота, чем она весит. Можете улыбаться, только слушайте меня, а главное выполняйте мои приказы, когда начнется настоящее дело. Я знаю то, что вам неизвестно. Я знаю страну и человека, главным образом человека, его привычки, возможности, места, где он отлеживается, тропы, которыми он пользуется. Сумасшедший способен руководить охотой на лис. Если завтра я не подставлю его под ваши шпаги и стволы пистолетов, то пусть меня запрут в сумасшедшем доме. Я согласен. Значит, я это заслужил.

Он встал, с высокомерным и одновременно насмешливым видом поприветствовал сотрапезников и покинул помещение.

– Это не человек, а сам дьявол! – заметил Браун после его ухода. – Он самый прекрасный наездник в нашей армии. Когда я смотрю на него, у меня мороз по коже, словно я вижу гадюку.

– При желании он мог бы сказать, когда вы женитесь и умрете, – отозвался Клинтон. – Недаром у него две, а возможно, три или четыре жизни. Очень уж жуткий он компаньон, ей-богу!

– Жаль, что бедный гонец оказался негодяем! – вздохнул Крэбл. – С этим парнем весело было проводить вечера, черт бы меня побрал!

– Выпьем, джентльмены! – подвел итог Долхауз. – Мы по уши погрязли в приключениях и после заключения мира, когда начнется танцевальный сезон, все это мы будем рассказывать нашим партнершам.

Покинув Монбельтран после того, как всадник с конем совершили перелет через барьер и голову алькальда, Сезар сдержал бег своего коня. Он знал наверняка, что little staff захочет отдохнуть, и никаких гонок больше не будет. Все, что случилось в ходе гонки, для него было делом обычным, но остальным всадникам, даже самым подготовленным, выдержать подобные испытания было не под силу.

Сезар с Алазаном не раз показывали, на какие чудеса они способны. Но тут следует сделать оговорку: если хозяин действовал один под четырьмя именами, то коней у него было два, и все полагали, что у обоих кличка Алазан. Черный Комин сказал правду.

Примерно в половине десятого вечера Сезар де Шабанель проехал мимо того самого места, где происходила самая первая сцена нашего повествования. Мы имеем в виду родник Сан-Хулиан. А десять минут спустя он уже проехал под башней Фердинанда Католического. Еще недавно здесь слышались дикие крики и звуки перестрелки, а теперь в ущельях царила мертвая тишина и не было ни души. Под балконом, на котором отважно бился Эдвард Уэлсли, остались лужи крови, а поперек дороги валялись три трупа.

Ни в одном окне замка не горел свет. Казалось, что его покинули все прежние обитатели.

Эти места Сезар де Шабанель всегда старался проехать как можно быстрее и не выпуская из руки пистолета.

На некотором отдалении от башни, сбоку от тропы, огибавшей замок, стоял, прижавшись к скале, жалкий постоялый двор. В прежние времена он принадлежал сестрам старого Андреса, но давно уже остался без хозяев.

Алазан, не дожидаясь команды, сам остановился у двери дома. Сезар засунул два пальца в рот и свистнул.

– Уже вернулись, хозяин? – послышался из окна заброшенного дома чей-то тонкий голосок.

– Ты готов, Лазариль?

– Конечно… я всегда готов, сеньор.

Чуднáя голова Жибоза пропала из окна, после чего открылись ворота, и карлик вывел оседланного и взнузданного коня, который мастью и ростом не отличался от Алазана.

– Наш дорогой друг устал? – спросил Лазариль и поцеловал прекрасного Алазана.

– Наш друг так же свеж, каким он был в начале пути, – ответил Сезар. – Серьезное испытание ждет его только завтра. Если бы я был уверен, что обратная дорога будет свободной, то не стал бы гонять его сто лье без остановки… Но он должен быть в полной готовности, чтобы я смог сыграть в бег с препятствиями, поучаствовать в котором я пригласил английских джентльменов… А где Лилиа? Она не слышала мой свист?

– Отныне, хозяин, Лилиа больше не услышит, как вы свистите в горах, – ответил Жибоз.

– Неужели произошло несчастье? – дрожащим голосом воскликнул Шабанель.

Он побледнел и спрыгнул на землю.

– Нет, – ответил горбун. – Скорее счастье. У сеньориты теперь есть мать.

– У нее есть мать! – повторил Сезар.

Он застыл, держа повод в руке.

– У нее есть мать! – помолчав, повторил он. – Так это правда, что она сестра Бланш? Кто раскрыл эту тайну?

– Антиох-Амур.

– Зачем она это сделала?

– Она хотела отомстить.

– Ее месть удалась?

– Возможно… но не так, как она рассчитывала: мать и дочь теперь