Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Ты похож на Алазана, но ты не был Алазаном. Твой всадник был готов к этому падению. Видишь, он на ногах и снимает твое седло. Не обвиняй своего всадника. Он покидает тебя, но он целует тебя на прощанье и шепчет: «Прощай, Пахаро, мой бедный Пахаро!..»

Оставшийся в одиночестве Жибоз занялся Алазаном. Он принялся ухаживать за конем точно так же, как это всегда делал Сезар. Лазариль прогулял его спокойным шагом, расчесал, вымыл и промассировал, а затем подвел к кормушке, в которую насыпал умеренное количество корма.

После этого он взял лежавшую в углу конюшни кирку и отправился по следам хозяина по дороге, ведущей в Леон.

Впрочем, он недолго шел этой дорогой. Вместе того, чтобы пройти левее болот де Сор, он выбрал правую тропу, ведущую к руинам монастыря. Как и хозяин, он был задумчив. Жибоз вообще охотно предавался размышлениям, но только не тогда, когда у его губ оказывался бурдюк со спиртным. Он был странным существом, и его разум чем-то напоминал его искореженное тело. Несмотря на искреннюю преданность Сезару де Шабанелю горбун был больше склонен ненавидеть, чем любить, и не забывал старые обиды, оставившие глубокие шрамы в его душе. Он поддерживал дружеские отношения с четырьмя драгунами, но не считал их ровней себе из-за своей физической неполноценности и интеллектуального превосходства, в которое сам же свято верил. Горбуны вообще не отличаются скромностью. Что касается ненависти, то по-настоящему люто и непримиримо он ненавидел двоих: Фареса и Самуэля да Кошта. Эту ненависть он вынес из своего несчастного и забитого детства.

Наряду с Сезаром он любил Лилию, которая страдала в то же самое время, что и он, и так же, как он. Но когда она вдруг стала важной дамой, он неожиданно взревновал. Больше он никого не любил. Он желал смерти Жанне и Бланш, но не оттого, что был жесток, а потому что прекрасно понимал, что, пока они живы, Фарес и Самуэль могут считать себя в относительной безопасности.

Сейчас он нес на плече кирку, чтобы выполнить одну работу, интерес к которой подогревали его детское любопытство и неудовлетворенная страсть. Он дважды слышал в подземелье какие-то крики, и во второй раз похороненные заживо жертвы назвали ему свои имена. Как мы знаем, взрыв, устроенный Комином, произвел разрушения вокруг башни для наказаний монахов, и Лазарилю не терпелось увидеть результаты того взрыва.

Шесть человеческих существ так и остались в монастырском подземелье. В этом Жибоз нисколько не сомневался. Хозяину он ничего об этом не сказал, потому что не знал, выжили эти существа или погибли.

Только не надо обвинять его в том, что он поздно взялся за дело. Он взялся за эту работу, как только у него выдался первый свободный час.

Когда он подошел к склону, руины были ярко освещены лунным светом и выглядели как огромное кладбище, которое мы уже не раз описывали. Взрыв мины лишь сдвинул с мест несколько камней и некоторое количество земли, но в целом вид руин нисколько не изменился. Новый пейзаж удивлял лишь отсутствием двух столбов дыма, которые прежде вырывались из подземелья.

Лазариль направился прямиком к тому месту, в котором Черный Комин приказал рыть траншею для установки мины. Здесь можно было достоверно оценить результаты взрыва. Земля осела в двух местах, где имелись самые значительные подземные пустоты, а именно в зарослях, за которыми скрывалось убежище драгун, а также по всему периметру башни для наказаний. Между этими местами осталась довольно широкая воронка, полная почерневших камней. Именно здесь был взорван заряд.

Сначала Лазариль безуспешно пытался проникнуть в подземелье через склеп. Но затем решил спуститься в проделанное миной отверстие в земле. Сразу после взрыва шотландские гренадеры принялись было его расчищать, но бросили это занятие, когда пришло известие о том, что мисс Нед вступил в бой в замке Кабаниль, и ему грозит опасность. Жибозу хватило нескольких ударов киркой, чтобы попасть в галерею, связывающую склеп с бывшей парной, превращенной в конюшню.

В галерее Жибоз сориентировался и принялся разгребать завал, стараясь двигаться в направлении круглой обители, в центре которой располагалась башня для провинившихся монахов. Работа оказалась не такой тяжелой, как ему сначала показалось. Большую часть работы за него выполнил взорванный заряд, который взрыхлил землю и разбросал камни.

Через четверть часа его кирка провалилась в пустоту. Он быстро расширил проход и полез внутрь. Поначалу он ничего не видел, если не считать слабого света, который просачивался сквозь брешь, проделанную в фундаменте башни. Он направился к этому свету, но остановился, услышав чей-то голос, раздававшийся из кромешной тьмы. Голос был очень слабым, но можно было понять, что он принадлежит мужчине.

– Брат, – спросил этот голос, – вы шотландец?

– Нет, – ответил Лазариль, – но я люблю шотландцев так же сильно, как ненавижу англичан. Если я смогу, то спасу вас… Вы там один?

– Нас было четверо. Трое остальных умерли.

– А вы слышали рядом с собой женские голоса?

– Я давно их больше не слышу.

– Они говорили, как их зовут?

– Жанна де Шабанель и Бланш де Кабаниль.

– Где вы находитесь?

– Я там, где мне придется остаться, брат. Как только уберут тяжесть, которая давит на мое тело, я сразу умру. Меня убил камень, который не дает вытечь из меня всей моей крови. Я вижу, что у вас доброе сердце. Перед тем, как использовать единственный шанс на мое спасение, я должен исполнить свой долг. Вы христианин? Готовы ли вы выполнить последние пожелания четырех христиан?

– Я готов, – ответил Лазариль, почувствовав такое волнение, какое не испытывал за всю свою жизнь. – Но ваш голос еще достаточно бодр. Что если я все-таки попробую приподнять камень?

– Вы уберете камень, и я сразу умру, я точно это знаю. Однажды на родине мы спустились в карьер, чтобы освободить засыпанных землей горняков. Одного из них зажало огромной угольной глыбой. Он просил, чтобы позвали священника. Голос у него был вполне бодрый. Я решил, что поступлю правильно, если приподниму глыбу. Он сказал мне: «Теперь я умру без отпущения грехов». И быстро умер.