Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Нет, но Господь жалеет бедных детишек, обреченных на муки. Мне снились ваши ласки… Я ни разу не заснула, не помолившись за вас, матушка, и не пожаловавшись вам, словно своей небесной покровительнице.

Рука маркизы ласкала чудесные локоны Лилии.

– Такие же точно волосы, как у моей Бланш! – прошептала она. – На всех портретах дочерей Кабаниля изображены такие волосы.

– Хоакина тоже дочь Кабаниля, матушка.

– Хоакина! – повторила маркиза. – Это тебя так назвали при крещении, дитя мое, в честь твоего крестного отца моего кузена Хоакина де Васконселос-и-Соуса, графа де Кастельмелора… Только не надо хмуриться, я оставлю ей это имя… Ты ведь знаешь, что я ее люблю… Мы обе будем ее любить… А когда ее чужая красота будет напоминать мне, что в ее жилах течет чужая кровь, я буду думать о тебе, дочь моя, моя настоящая дочь, и твои поцелую помогут мне полюбить ее ласки.

– Этого недостаточно, матушка, – с упреком в голосе произнесла Лилиа.

– Недостаточно, Хуанита моя? Позволь мне так называть тебя, потому что я полюбила тебя под этим именем… Недостаточно? Но ты ведь лучше меня, и твое благородное сердце заставит тебя поделиться той любовью, которую я испытываю к тебе.

Лилиа мягко возразила ей:

– Мы обе во всем должны быть равны, сударыня. Не надо говорить, что я лучше вас, а то я подумаю, что вы больше меня не любите. Если кому-то суждено получать больше нежности, то я хотела бы, чтобы это была она. Так должно быть, матушка. Ведь это она сомневается в своих правах, и это она ревнует… Ее чудесный разум иногда выходит из-под ее повиновения, вы это знаете, и он не всегда сдерживает резкие порывы ее прекрасного сердца. Ее так легко убить, сударыня!

Донья Менсиа опустила взгляд.

– Ее нрав чужд семейству Кабанилей! – задумчиво произнесла она. – Эти необузданные фантазии, эта странная раздражительность, дикие детские выходки…

– Бог не допустит, чтобы я ранила свою мать, защищая свою сестру, – перебила ее Лилиа. – Она не такая, как вы, но ведь и в вас не течет кровь Кабанилей. Мне говорили, что разум моего уважаемого отца…

Теперь Менсиа прервала ее речь. Но прервала поцелуем.

– Мы будем ее любить! – прошептала она. – Как можно не любить того, кого любишь ты? Ты права. Даже если не принимать во внимание причуды ее предков и безумие ее отца лэрда де Комина, о котором я не могу подумать без содрогания, то все равно следует признать, что она могла унаследовать неровный характер и многие странности маркиза Бласа. Разве это стало бы для меня поводом ее любить? Нет. Однако ты больше не должна защищать ее, милая Хуанита, потому что ты убедила меня. Я дорожу теми ласками, которыми окружила ее в детстве и юности. Поверь, мне сильно не хватало бы ее, ведь я привыкла называть ее дочерью. Я даже люблю ее порывистость и непредсказуемость. Но почему ты задумалась, Хуанита?

– Потому что я подумала о человеке, которого вы только что упомянули, – ответила Лилиа. – Я имею в виду лэрда де Комина, которого цыгане железного кольца называют Фаресом. Он не сумасшедший. Он преступник, составивший свой гнусный план и неуклонно его исполняющий. Я и сама стала жертвой его преступных деяний. Я от чистого сердца и по справедливости защищаю свою невинную сестру, но не желаю, чтобы объясняли безумием действия убийцы моего брата и другой моей сестры, монстра, исподтишка ударившего кинжалом Сезара де Шабанеля, демона, пожелавшего пролить кровь ради исправления допущенной несправедливости. Каждый, кто носит имя Кабаниля, должен подняться на смертельную битву с ним!

– Вечная война! – проговорила Менсиа. – Война бастарда против своей семьи неизбежна. Такая война всегда жестока и беспощадна. Но зачем нам с тобой говорить о войне? Ведь у нас нет ни оружия, ни солдат. Лучше станем любить друг друга. Бог бережет слабых. Бог соединил нас и защитит нас… А теперь сядь поближе и поделись с матерью тем секретом, упоминание о котором однажды вырвалось у тебя. Ты любишь, и ты отчаялась! Я утешу тебя, потому что знаю то, что неведомо другим. Ведь ты моя дочь, и я знаю, что тебя невозможно не любить.

Лилиа положила голову на грудь матери.

– Я никогда не стану соперницей своей сестры, – пробормотала она, да так тихо, что Менсиа с трудом расслышала ее слова.

– Значит, я все правильно поняла, – сказала Менсиа, целуя свою дочь. – Бедное мое дитя, мой разум иногда подводит меня… Прошу тебя, скажи четко и ясно… Ты любишь Сезара де Шабанеля?

– Да, я люблю Сезара де Шабанеля.

Менсиа схватилась за голову, словно испугавшись, что и ее может поразить безумие.

А Лилиа продолжила:

– Вы ошибались, матушка, когда говорили, что у нас больше нет защитника. Вчера я не могла позволить себе сказать вам всю правду и потому промолчала. Но сегодня между нами не может быть секретов. Сезар де Шабанель жив, и Сезар де Шабанель никогда не прекращал защищать вас.

– Но где он был все это время?

– Рядом с вами, матушка. Вы ведь выжили в своем убежище, где вас со всех сторон окружала ненависть.

– А как же Бланш? – прошептала донья Менсиа, у которой внезапно возродилась надежда.

На глазах Лилии навернулись слезы.

– Если бы я могла отдать свою жизнь за жизнь той, которую он любит, – сказала она, – то я умерла бы задолго до того, как назвала вас своей матерью.

– Тебе о ней ничего не известно?

– Ничего. Знаю лишь, что Сезар неустанно ищет ее.

Менсиа застыла, приложив губы ко лбу Лилии.

– Но как же ты, дорогая моя? – воскликнула она. – Почему мы не говорим о тебе? У меня на небе два ангела: твой брат и твоя сестра. У меня осталась только ты. Я люблю тебя за тех, кого нет с нами, и кто мог бы так же сильно тебя любить! В моем сердце были трое, а осталась только ты одна. Расскажи мне все, ничего