Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Нед шагнул вперед, намереваясь проводить Хоакину, но она жестом остановила его и сказала:

– Я хочу пойти одна. Ждите меня.

VI

Колдовство

Узилище оказалось просторным помещением с высокими сводами, которое в прежние времена явно предназначалось для других целей. Голые стены были сложены из камней и хранили следы давно облетевшей штукатурки. Когда-то в Талавера-де-ла-Рейна находился дворец кастильских королей, который со временем обветшал и превратился в руины. Именно эти руины были использованы для строительства здания инквизиции и исправительного учреждения.

Узилище, как и положено, выглядело весьма печально, но в нем имелась кровать, а также стол и стул. В Испании узник может быть помещен либо в самую неприглядную, либо в самую комфортабельную тюрьму на свете. Зависит это лишь от одного: располагает ли он необходимой суммой денег.

Как уже говорилось, жалованье дону Сципиону выплачивалось крайне нерегулярно.

Однако в камере маркиза имелась лампа, и наличие этого предмета роскоши позволяло дону Сципиону ежевечерне выпивать за ужином бутылку хереса. Испанцы, как правило, умерены и склонны к трезвости, но дон Сципион любил херес.

Лампа была украшена большим абажуром и заливала своим светом стол, заваленный книгами и бумагами. Здесь главным образом были собраны старинные и современные трактаты по химии, и все они были открыты на тех страницах, на которых описывался состав различных видов пороха. Помимо книг по химии имелись также труды по фортификации и минно-взрывному делу.

Все стены были исчерчены странными рисунками, сделанными углем. Они напоминали изображения рек или, скорее, каналов, потому что линии были по большей части прямые, как и углы между ними. Отдельные части этих таинственных каналов были обозначены буквами и цифрами. Все места слияния каналов почему-то были обозначены буквой «G».

Дон маркиз де Кабаниль сидел за столом, обхватив голову руками. Локтями он опирался на развернутую карту, представлявшую собой план скалистого массива Гибралтар, составленный в лондонском Адмиралтействе. Этот план он рассматривал с исключительным вниманием. Маркиз не шевелился и даже сдерживал дыхание. Его высокий лоб, украшенный редкими седыми волосами, в свете лампы казался сделанным из древней слоновой кости.

Это был красивый старик. Наверняка Веласкес с большой любовью выписал бы на полотне благородную худобу его черт. Даже сидя он казался очень высоким. За густыми белоснежными бровями старика, нависавшими над благородным орлиным носом, угадывался гордый строгий взгляд.

Глядя на лицо этого человека, полностью погруженного в какие-то расчеты, вы не заметили бы ни малейших признаков усталости, сожаления или печали. Старик совсем не думал о своей семье, которая, хоть и не забыла его, но не проливала слез и не знала, как ему помочь. Весь его облик говорил о том, что его терзает какая-то навязчивая идея, скорее напоминающая манию.

Глядя на него, мороз пробирал по коже. Говорили, что он сошел с ума, но так говорят про всех, кто сосредоточивает всю силу своего интеллекта на каком-то одном вопросе. Такая концентрация несет в себе мощнейший энергетический заряд. Если предположить, что у скалы может появиться душа, то при виде этого человека скала Гибралтар содрогнулась бы до самого своего основания.

Этот человек когда-то сказал: «Я взорву Гибралтар». Он давно забыл, что Испания задыхается в объятиях своих союзников и рушится под натиском своих врагов. Он не хотел ничего видеть и потому ничего не видел.

Время для него остановилось. Гром войны он воспринимал, как никчемный назойливый шум. Он жил одной лишь мечтой и с ней был готов умереть.

Он сказал: «Я взорву Гибралтар, но не для Фердинанда VII, который не более, чем аранхуэсский бунтовщик[39], а для Карла Бурбона, моего единственного короля и единственного хозяина». Одна только мысль, что какой-то там Бонапарт может носить титул короля Испании, вызывала у него улыбку. Он не верил ничему, что не соответствовало его взглядам. Служил он только Карлу и больше всего на свете мечтал свергнуть Годоя, не подозревая, как обошлась судьба с прежним всевластным министром.

Он постоянно изучал проблему и делал расчеты и ему не было никакого дела до того, что Англия стала союзницей временного правительства Испании. Ядро, пущенное из Гибралтара, убило наследника рода Кабанилей. Замок Гвадалупе сровняли с землей. Он мужественно воспринял свалившиеся несчастья и мечтал лишь о том, чтобы спасти Испанию. Маркиз в большей степени чувствовал себя благородным испанцем, чем несчастным отцом. Поэтому он сказал: «Я взорву Гибралтар».

Он верил в затеянное им дело. Христофор Колумб, раздвигая рамки возможного, заглядывал гораздо дальше него. Но Христофор Колумб строил свои расчеты на гипотезе, а у Бласа де Кабаниля была перед глазами конкретная цель. Для ее достижения надо было лишь выполнить определенный, пусть даже гигантский, объем работы.

Чтобы выполнить даже самый гигантский объем человеческой работы, требуются лишь деньги и время. Деньги не составляли проблемы, потому что Блас де Кабаниль был Богатым Человеком. Но кроме того он знал, на кого в случае чего возложить продолжение своего труда.

Он легко пережил утрату бесчисленных владений Кабанилей, потому что у него оставалось сокровище Кабанилей. Он не боялся, что его убьют, потому что у него был человек, способный продолжить его дело.

Вполне возможно, что он был сумасшедшим. Он составил безумный план, в соответствии с которым между подземельем Гвадалупе и Гибралтаром следовало прорыть галерею, проходящую под гибралтарской крепостью и тянущуюся до самого моря. Предполагалось разместить в этой галерее десять тысяч зарядов. Он все рассчитал. Он точно знал, сколько потребуется пороха, чтобы в назначенный час…

Это выглядело экстравагантно и было похоже на варварство. Но англичане уверяли, что Гибралтар неприступен, и это раззадоривало старика. А разве вы не сделали бы все, что от вас зависит, если бы – допустим такую абсурдную мысль – английское знамя развевалось над Брестом или Тулоном?

Маркиз Блас два года производил расчеты и пришел к тому, что ему потребуются четыре года работы и сто шестьдесят миллионов реалов, что составляет сорок миллионов