Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Вперед, дорогой, скачи со всех ног!

Стук копыт скачущей галопом лошади Комина неумолимо приближался.

Сезар отбросил окурок самокрутки. Целую минуту он пролежал на шее Алазана, который стелился над дорожной пылью, словно ласточка перед дождем. Наконец обернулся, чтобы посмотреть, насколько отстали его противники.

Противники отстали, но на вершине холма уже полыхали зажженные огни.

– Вперед, дорогой!

Колени всадника вступили в безмолвный разговор с конем. Алазан, прямой и стремительный, как стрела, наконец набрал полную скорость. Дорога неслась назад, словно взбесившийся горный поток, низвергающий свою пену с вершин.

Сезар прекрасно знал, что означают три зажженных огня. Вся Испания знала это, как свои пять пальцев. Без этого знания он давно расстался бы с жизнью где-нибудь на равнине или в горном ущелье, где кишмя кишели бандиты.

Разгоняя коня, он сделал такой расчет:

Расстояние от Буэнавентуры до Монбельтрана два испанских лье. Опытные пехотинцы проходят такое расстояние за полтора часа, а хорошие кавалеристы – за полчаса. Если уложиться в четверть часа, то можно прибыть на место до того, как на въезде опустят заградительный барьер.

Если же барьер уже будет опущен, то имеющийся отрыв даст ему время, чтобы выбрать какую-нибудь другую дорогу.

Уже через несколько минут Сезар де Шабанель был на подъезде к Монбельтрану. Темнело очень быстро. Он издалека увидел, что в селении царит необычное оживление. В тот самый момент, когда он подъехал к въезду в селение, высокий барьер, построенный для защиты от мародеров, повернулся на ржавых петлях и с грохотом захлопнулся. Не помогли ни расчеты, ни скорость Алазана.

Селению, как и лошади, требуется хороший хозяин. Все деревни вокруг Монбельтрана подверглись безжалостному разорению, и только он сохранил свое население и богатство. Произошло это благодаря алькальду, древнему старику, глухому, как камень, и почти слепому. Мы не утверждаем, что такие же качества необходимы хозяину лошади, но именно благодаря им наш старик стал лучшим в мире алькальдом.

В случае тревоги его жена бежала ставить барьер и тут же пряталась. Только после этого алькальд приступал к исполнению своих обязанностей. Пушки его не пугали, потому что он ничего не видел и не слышал. Даже мифические сирены спасовали бы перед такими качествами старика. Каждому, кто пытался пройти в селение, алькальд отвечал решительным отказом, а если он был в хорошем настроении, то указывал вправо на совершенно непроезжую объездную дорогу.

В тот вечер он пребывал в хорошем настроении. Поэтому он показал Сезару де Шабанелю объездную дорогу, и тот был вынужден свернуть на нее, потому что остро заточенные сваи, установленные по верху барьера, были выше его коня. Но уже через двадцать шагов Сезар понял, что на такой дороге от превосходства Алазана не останется и следа, и что по ней можно быстрее пройти пешком. Он повернул назад. Хорошо еще, что у него был запас времени. Тем не менее галоп преследователей уже слышался довольно отчетливо.

Он еще раз оглядел барьер, который охраняли старики и их жены, затем подъехал к нему совсем близко и дал коню обнюхать колья. Алазан коротко заржал. Сезар отъехал назад, чтобы взять разгон, и впервые вонзил шпоры в бока своего чудесного коня. Тот рванул с места.

– Сдавайтесь, сеньор Педро! – крикнул в этот момент Комин, успевший подъехать на расстояние пистолетного выстрела.

Вслед за ним закричали штабные офицеры:

– Сдавайтесь, гонец, сдавайтесь!

Сезар вежливо ответил:

– Желаю вам спокойной ночи, джентльмены! Ждать вас я больше не могу, у меня мало времени, поэтому увидимся только завтра.

Комин выстрелил из обоих пистолетов. Женщины с криком разбежались, а старики попрятались в укрытиях. И только один алькальд, несгибаемый, словно римские сенаторы, встретившие воинов Бренна[37], остался у барьера. Все услышали, как он твердо сказал: «Не пущу!» Эти слова прозвучали как раз в тот момент, когда Алазан, совершая лучший в своей жизни выверенный прыжок, пролетел вместе с всадником в двух дюймах от его головы.

IV

Взорванная мина

Комин привстал в стременах.

– Где ваши пистолеты? – крикнул он. – Стреляйте, господа, какого черта!

Но рядом с барьером развевались седые волосы алькальда, а улицы селения были заполонены детишками. Штабные офицеры не стали стрелять. Они ограничились тем, что властно потребовали открыть барьер, поскольку ни один из них не собирался последовать примеру Сезара.

Старый алькальд ответил категорическим отказом. Комин едва не проломил ему голову. Кончилось тем, что разломали прогнившие сваи, на которых держался барьер, после чего заграждение рухнуло, но наш великолепный алькальд продолжал твердо и убежденно повторять: «Не пущу!»

Комин и штабные офицеры проехали через селение и оказались на открытой местности. В такую темную ночь пытаться что-то разглядеть было бесполезно, и они стали прислушиваться. Стояла мертвая тишина. Браун спешился и приложил ухо к земле, но ничего не услышал.

– Господа, – сказал Комин, – если хотите, то возвращайтесь в ставку, а я либо отыщу этого человека, либо погибну.

Офицеры устроили совещание. Никто из них не знал эту страну так же хорошо, как Черный Комин. На всякий случай они спросили, можно ли уравнять шансы, если отправиться на поиски по второстепенным дорогам.

Комин ответил, что, когда имеешь дело с Педро де Томаром, знание страны ничего не дает. Что касается второстепенных дорог, то они пригодны лишь для передвижения пешком и не только не укорачивают путь, но даже его удлиняют. У самого Комина был другой план действий.

– Джентльмены, – сказал он, – вы штабные офицеры и я не могу вами командовать. Совсем недавно вы пренебрегли тем, что я старше вас по званию, и не подчинились моему приказу, когда я велел вам открыть огонь. Если вы и дальше не намерены мне подчиняться, тогда я попрошу выделить мне десять добровольцев из числа тех, что следуют за нами. Вы идите своим путем, а я пойду своим. Если вы откажетесь выделить мне