Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Сударь, – сказал он, ногой подтолкнув к нему банкноты, – возьмите это и помалкивайте.

Доктор Кокрил был англичанин и джентльмен, но этот плут Урбан был истинным испанцем и идальго. У доктора была семья, поэтому он подобрал банкноты.

К тому времени, когда подоспел little staff, сэр Артур уже полностью взял себя в руки.

– Господа, – сказал он, склоняясь над картой, – мой главный курьер Педро де Томар предатель, и в настоящее время он направляется в расположение войск маршала Сульта. Все по коням! Пусть немедленно составят список добровольцев и наберут в частях пятьдесят лучших кавалеристов. Педро де Томар опережает вас не более, чем на десять минут. Слушайте внимательно, я обещаю любому, кто его задержит, повышение в звании и целое состояние. Нельзя допустить, чтобы он добрался до маршала. Взять его живым или мертвым! Назначаю премию в четыре тысячи фунтов стерлингов. Говорю это от имени парламента и себя лично!

III

Погоня

Сто тысяч франков и не по частям, а сразу! И очередное звание! Ничего не скажешь, сэр Артур знал, как раззадорить всадников. Пять минут спустя little staff и пятьдесят добровольцев, словно вихрь, неслись по набережной Тахо. Впереди мчались Браун, Клинтон и Долхауз. Доктор Кокрил на своей жирной кобыле плелся в хвосте. Его шансы были нулевыми, но он был отцом семейства.

В письме главного курьера сэру Артуру Уэлсли говорилось:

«Милорд,

Мне очень неприятно причинять боль вашему превосходительству. Ваше превосходительство дало слово джентльмена обеспечить защиту тем, кого я люблю, и я более не решаюсь играть по отношению к вам роль, отведенную мне непреодолимыми обстоятельствами. Я решительно срываю с себя маску и при этом продолжаю твердо верить в то, что слово сэра Артура Уэлсли священно.

Я испытываю по отношению к вашему превосходительству глубочайшее уважение. Поняв, что события зашли слишком далеко, и понимая, что не в вашей власти воспрепятствовать моим намерениям, я подписываю это письмо своим настоящим именем. Все, что я говорил вашему превосходительству, есть чистая правда. Добавлю лишь, что завтра королевская армия переправится через Альберче. Однако при необходимости англо-португальские части смогут беспрепятственно пройти по мосту в Арсобиспо. Если мне позволено дать вам совет, то я скажу, что в случае соединения корпусов трех маршалов битва при Талавера-де-ла-Рейна станет бессмысленным кровопролитием.

Я прекращаю маскарад, который все это время был мне в тягость, и вновь становлюсь солдатом. Я вернул долг своему королю и надеюсь вернуть долг вашему превосходительству, по отношению к которому остаюсь преданным слугой и почитателем.

Сэр Артур Уэлсли несколько раз перечитал это послание.

«Французам, – подумал он, – свойственна бравада, которая лишь придает силы их врагам. Этот человек мог бы улизнуть, не позволяя себе напоследок такой фанфаронады, из-за которой за ним теперь гонится его смерть. Что это? Выражение собственного достоинства или слепая вера в ноги животного, которое может рухнуть, споткнувшись о любой камень?.. Но если бы не эта слабость, то в чем заключалась бы его уязвимость?»

Он быстро написал несколько строк и, позвонив, вызвал адъютанта, которому передал приказ Черному Комину и всем командирам разведывательных групп немедленно направить лучших кавалеристов для поимки Педро де Томара.

«Его схватят! – подумал Артур Уэлсли. – Он был и остается гордой и благородной личностью… Было бы несправедливо и жестоко обратить мой гнев против женщин и старика… это недостойно меня… Да и к чему это? Что бы ни произошло, я сдержу слово и к Кабанилям отнесутся с почтением…»

Вернулся адъютант, ведя за собой седовласого старца и молодого человека с решительным и бледным лицом. Первым был Грегорио Куэста, отважный вождь народного ополчения, а вторым – основатель лузитанского легиона сэр Роберт Уилсон, генерал-майор и командующий вспомогательными португальскими силами.

Вслед за ними появились английские, испанские и португальские генералы. Военный совет, как всегда, проходил в кабинете сэра Артура.

Сезар де Шабанель покинул монастырь иеронимитов в разгар дня. Он шагом проехал по городу, приветствуемый по пути всеми, кто носил английскую униформу.

Его известность была безгранична, и все, встретившие его на дороге, могли засвидетельствовать, что на красивом улыбающемся лице гонца не было ни малейшего признака беспокойства. Он ехал с высоко поднятой головой, остроумно отвечал на многочисленные реплики и приветствия и посылал воздушные поцелуи черным глазкам, выглядывавшим из-за жалюзи.

Прежде чем пересечь заставу, он обменялся рукопожатиями с патрульными офицерами, которые от всего сердца пожелали ему счастливого пути, после чего многие видели, как он неторопливо ехал мимо тополей, обрамлявших дорогу в Навальморкуэнде. Не стоит спрашивать, почему сэр Артур пощадил эти прекрасные деревья: их как раз начали валить для сооружения баррикад.

Совсем недавно прошел дождь, и дорога была в прекрасном состоянии. Сезар повернулся спиной к Тахо и мимо оливковых рощ направился на юго-запад. Солнце пробивалось сквозь облака, которые больше не грозили дождем. Дул слабый свежий ветерок, разносивший запах апельсиновых деревьев. Добравшись до подошвы укрепленного холма, которому предстояло сыграть важную роль в будущем сражении, Сезар остановил коня и задумчиво окинул взглядом оборонительные сооружения. На это ушло три минуты.

Ветер дул с юга. Сезару показалось, что он слышит стук копыт скакавших галопом лошадей. Алазан без команды стал рысью взбираться на холм.

Оказавшись на вершине холма, Сезар оглянулся. Малый штаб сэра Артура и добровольцы только что выехали из города и несмотря на недавний дождь мчались, поднимая облако пыли, которую копыта лошадей выбивали из-под влажной пелены на дороге.

Он услышал громкие победные крики. Это означало, что его заметили. Преследователи явно удивились тому, что он задержался, отъехав совсем недалеко от города.

Сезар тихо свистнул. Алазан взял с места