Россия и мировые проекты развития. Хроники Большой игры - Владимир Аркадьевич Литвиненко

Сегодня нередко можно услышать фразу по поводу исторической безграмотности нашей молодежи: «Ну что вы от них хотите! У них другое фоновое знание». Да, другое. А кто его формирует? И как? А главное — зачем? В это фоновое знание уже не входят общепринятые еще тридцать лет назад знания о Великой Отечественной войне, о советском прошлом, которое заслуживает гораздо большего, чем ярлык «тоталитаризм», об отечественной истории вообще. Многие из молодых людей затруднятся ответить на вопрос, что такое Отечество. Картина печальная, но попытаемся разобраться в ее причинах.

В последнее время на всех уровнях много говорят о развитии. Опуская все, что по этому поводу сказано и написано, позволим себе поднять один единственный вопрос: развитие чего? России? Российской Федерации? Но это разные вещи. Это разноплановые понятия, предполагающие различные системы смыслов. Россия — это самодостаточное цивилизационное образование, осуществляющее свою историческую миссию посредством собственного глобального проекта развития. Это сложная многоуровневая иерархическая система открытого типа, возникшая в результате взаимодействия ряда системообразующих элементов под влиянием различных факторов. Российская Федерация — это элемент бывшей системы, и не более того. Отдельно взятый элемент, пусть и самый большой, развиваться не может, а если развивается, то лишь в ограниченных масштабах, так как связи, технологические и логистические цепочки, культурная коммуникация и многое другое, нарабатываемые столетиями, оказались разорваны. При всем желании долгосрочное развитие в этих условиях невозможно. По крайней мере на тех основаниях, которые заявлены сегодня. Таким образом, для хоть какого-либо развития необходимо для начала восстановить систему на минимально достаточном уровне. Например, Россия, Украина, Белоруссия и Казахстан — это 96 % ВВП Советского Союза. Плюс 200 млн населения. Вот и уровень минимальной достаточности. Но как это собрать? Ответ на этот почти риторический вопрос и скрыт в исторической памяти народа. Той памяти, по которой сегодня целенаправленно наносят удар средства массовой информации — как зарубежные, что понятно, так и отечественные, что печально.

Что означает исчезновение из энциклопедических изданий термина «Киевская Русь» и появление вместо него термина «Древнерусское государство»? У нас что, был период Античности? Не было такого периода. Так в чем дело? Дело в политической целесообразности текущего момента. Именно с Киевской Руси начинает выстраиваться имперский модус, служивший стержнем всех глобальных проектов России. А их было несколько.

«Святая Русь». Провозгласив это направление, мы в ожесточенных схватках на поле брани и в не менее жестком идеологическом противостоянии с католическим Римом отстояли свое право на писание Священных Текстов (Библии, Старого и Нового Завета, жития святых и т. д.) на русском (старославянском) языке. Признание Западом святости русского языка, а вместе с этим и нашей духовной преемственности от Византийской империи означало и признание нашей великодержавности. Разумеется, никто не запрещал воевать с Русью. Но вот крестовый поход организовать было уже невозможно.

Призыв старца Филофея к великому князю московскому и государю всея Руси Василию III «Москва — Третий Рим, четвертому — не бывать!» еще более четко определил не только вектор дальнейшего развития русской государственности, но и наше место в мире в духовном измерении. Признавая права и авторитет Рима католического, мы четко и однозначно закрепляли за собой право «Рима» православного, так как после падения Византии в 1453 г. это место оставалось свободным и Запад был крайне заинтересован в том, чтобы оно исчезло вовсе. Это не было противопоставлением себя Западу. Это было обозначение своей позиции не только как великой державы, но и как центра силы, вписанного в общий контекст мирового развития. И с этим Западу пришлось считаться, хотя и далеко не сразу.

Следующий этап «Православие. Самодержавие. Народность» — программное заявление графа С. С. Уварова, министра просвещения при Николае I, — уже больше обращено внутрь России, чем вовне. Верховная власть понимает: несмотря на внушительный «фасад» Российской империи, внутри далеко не все так благополучно, как хотелось бы. Для укрепления собственной великодержавности мало внешних, в том числе и военных, успехов. Мало сильной и победоносной армии. Нужна внутренняя объединительная идея, ибо для внешнего лидерства необходимо внутреннее единство.

«Коммунизм — светлое будущее всего человечества». Это был резкий поворот всей российской политики вовне. А. Тойнби в работе «Цивилизация перед судом истории» утверждал, что коммунизм, являясь исключительно западной идеологией, представлял собой глобальное явление. Но это не просто Запад. Это иной Запад. «Коммунизм — западная альтернативная идея. Это часть Запада, но одновременно и его иное… Россия — западная альтернативная страна (выделено нами. — В.Л.)»[454]. Соединив эти две альтернативности, Россия не только вытащила Запад из того тупика, куда он сам загнал себя в начале XX в. (вытащила ценой огромных потерь и издержек, нужно заметить), но и направила этот проект против самого Запада, когда это понадобилось[455]. Но Россия в Советском проекте соединила не только эти альтернативности. В той же работе, как уже упоминалось в самом начале этой книги, А. Тойнби говорит: «Как под Распятием, так и под серпом и молотом Россия — все еще «Святая Русь», а Москва — все еще «Третий Рим»[456].

Одним словом, с самого момента своего возникновения Россия предъявляла себя окружающему миру не только как самодостаточное цивилизационное образование, имеющее собственные цели и решающее собственные задачи, но и как центр силы, играющий определенную роль в мире. Современный мир — не что иное, как совокупность подобных цивилизационных образований (или локальных цивилизаций), каждая из которых выполняет свою функцию. Принципы взаимодействия данных образований, складывающиеся на стыке интересов, и образуют то, что принято называть мировым сообществом, со всем, что это понятие включает. Ведь сообщество — это не просто разрозненный конгломерат каких-либо образований. Это связи и взаимодействия. Многополюсный мир, двухполюсный, однополюсный — все это в некотором смысле условности. Правила баланса сил и интересов никто не отменял. Есть ли у сегодняшней России стратегические интересы и силы для их реализации? С одной стороны, вроде бы есть. Еще совсем недавно главной целью, не раз озвученной нашей властью, было «вхождение в Запад», интеграция в его финансовые и политические институты. На этом фоне наши претензии на лидерство на постсоветском пространстве выглядели, мягко говоря, необоснованными. Кто сказал, что в Запад нужно входить вместе? А может быть, кто-то на Восток хочет? Кроме того, вхождение в Запад не предполагает ни «Святой Руси», ни «Третьего Рима». В чужой монастырь (а он чужой настолько, что дальше некуда) со своим уставом не приходят. Следовательно, нужно принимать устав чужой, и историческая память в этом случае является непреодолимой преградой. А преграды нужно убирать. Вот и убирали. Другое дело, что цели