Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

И каждый штат выглядит совершенно по-разному, даже географически по-разному, в каждом штате свои природные красоты, разные горы и долины, разные поля, леса. Чем дольше мы едем, тем больше замечаем, что климат меняется. Становится всё теплее и теплее. Я уехал из Нью-Йорка зимой, а когда мы ехали через Аризону, на нас подул тёплый ветер, и население начало носить летнюю одежду. Проезжая по равнинам Техаса и немного по Калифорнии, я очень заинтересовался тем, как фермеры, молодые юноши и девушки, и пастухи ловят диких лошадей. Это часто можно было увидеть из окон наших вагонов. Ты видишь массу разбросанных по степи, поедающих высокую траву диких лошадей, лягающихся, дерущихся, гоняющихся друг за другом, посередине ты видишь отважного наездника, быстро мчащегося на своём обученном коне, скачущего вдоль целого табуна вольных лошадей, которые увидев или почувствовав своего кровного врага — человека — бегут в разные стороны. Видно, как тот очень быстро гонится за одной из убегающих лошадей и, обманывая свою жертву, набрасывает ей на голову верёвку. К лошади, за которой он гнался, уже привязана верёвка и все, лошадь уже поймана. Скоро её «обкатают» и сделают домашней лошадью.

Сильное впечатление на меня произвели индейцы, истинные американцы, истинные хозяева нашей земли, которые вели длительную войну с захватчиками — пришедшими белыми — и в конце концов проиграли войну и свои земли. Самая богатая страна мира отошла к их кровным врагам — белым. Впервые я встретил их в Финиксе, штат Аризона. Когда я вышел из вагона и подумывал о том, чтобы сходить в ресторан и что-нибудь перехватить, я заметил их на территории вокзала. Это была группа из двадцати индейцев. Люди, мужчины и женщины. Они сидели на коврах, постеленных на полу. Всем вокруг нравились изделия, над которыми они работали. Различные красивые корзины, резные изделия из дерева, горшки, чаши, расписанные своими рисунками. Все, включая детей, с длинными волосами, в национальных костюмах и с высокими перьями на лбу над головой. Их глаза, полные мольбы, покорности и страха, отражали их падение, их ужасное изгнание с собственной земли. Я никогда не забуду их глаза. Их сейчас осталось очень мало, и все они находятся под опекой нашего правительства и живут в поселениях, построенных специально для них. И охраняются они как музейные ценности. Их охраняют, их хотят сохранить, чтобы они не вымерли окончательно. Но деньги и труд, вложенные в них, выброшены на ветер, и никакие средства им уже не помогут. Они не могут жить в американской цивилизации, к которой они не смогут адаптироваться ни при каких обстоятельствах, а те немногие, что остались, тоже вымрут. И это произвело на меня ужасное впечатление. Вскоре поезд свистнул, и я побежал к своему вагону.

Там, в Финиксе, было уже так тепло, что нам пришлось сменить зимнюю одежду на летнюю. Ветер гнул высокую осоку, и поля были покрыты травой. Местные, встречавшие наш поезд, шли даже без плащей. Женщины были одеты в белое и принесли с собой свежие цветы, предварительно сорванные в цветниках.

Да, когда мы проезжали через Юту, в поезд вошёл мужчина лет пятидесяти и сел рядом со мной. Этот мужчина заинтересовал меня своей еврейской внешностью. Правда, он был слишком высоким и широким для еврея, казался слишком спокойным и здоровым для еврея, но, глядя на него, на его бороду, на его черты лица, я сильно сомневался, настоящий ли он янки. Прежде всего, подумал я, он еврейского происхождения. Начиная с Чикаго, у меня не было ни одного попутчика-еврея. И у меня состоялся разговор с моим странным соседом. Во-первых, он оказался чистокровным янки и мормоном из Юта-Сити.

Я что-то читал и слышал о сектантах, но у меня не было чёткого представления о них. Он был набожным христианином. С благочестивым видом он рассказал мне о догматах секты, обо всех её чудесах и чудесах её создания. Он рассказывал мне об истории мормонов, об их пророках и святых людях. Многие, многие его истории звучали для меня как идишские, хасидские, израильские, азиатские… и я чувствовал себя ближе к нему, чем к любому другому пассажиру в поезде. Но он проехал со мной восемь часов, очень мило попрощался и сошёл с поезда.

В поездке я лучше узнал американцев, и они мне очень понравились: благородные, дружелюбные, очень внимательные к другим, всегда услужливы. Никаких антиеврейских настроений я не заметил.

За четыре дня и четыре ночи пути из Чикаго в Лос-Анджелес я познакомился со всеми из своего вагона, и мы стали друзьями, с некоторыми из которых мы договорились встретиться в Лос-Анджелесе или Сан-Франциско. И мы встретились. Одна девушка с высшим образованием предложила стать моим учителем английского языка.

И в один прекрасный, тёплый, солнечный день мы прибыли в Лос-Анджелес, где нас ждал с машиной товарищ Сильвер, присланный моим другом Питером Каном. И мы поехали к нему на работу.

Еврейский Лос-Анджелес 37 лет назад

Лос-Анджелес оказал мне очень тёплый приём. Питер Кан проявил ко мне особую теплоту и тёплые братские отношения. Несколько лет назад мы помогали ему переехать из Нью-Йорка в Денвер. Он и его жена Дженни встретили меня очень дружелюбно, и я чувствовал себя в их доме как один из них. Помимо квартиры, Питер Кан позаботился о том, чтобы у меня ни в чём не было недостатка, чтобы мне ничего не было нужно. Он предоставил мне лошадь и телегу и сделал меня торговцем фруктами. Сам Кан неплохо работал те несколько лет, что провёл в Лос-Анджелесе, у него был крупный продуктовый бизнес, и он продавал свои товары поставщикам, которые доставляли их в продовольственные магазины.

В первое воскресенье моего пребывания в Лос-Анджелесе он взял меня с лошадью и повозкой, чтобы показать город и окрестности. Залитый солнцем город, утопающий в пальмах, произвёл на меня сильное впечатление. Впервые в жизни я увидел город-сад. Куда ни повернёшь — аллея за аллеей, цветущие кедровые деревья, освещённые ярким солнцем. Солнышко греет, солнышко светит, солнышко играет и окутывает своим великолепием весь город. Яркость, которая ослепляет. Светлые дома вдвинуты далеко во дворы, а со стороны улицы расположено широкое пространство, заросшая травой и высокими красивыми деревьями, и чудесными цветами. Недалеко от города, примерно в часе езды, находится море, а на побережье расположено множество прибрежных городков недалеко друг от друга, именно здесь проводят выходные дни жители Лос-Анджелеса. Это величайшее удовольствие в мире.

Но это не Кони-Айленд