Лекции о Достоевском - Андрей Николаевич Павленко

человек, Россия, скажет уже не «евангельское слово», а «слово космическое». И совсем неслучайным выглядит высказывание Фёдора Михайловича о том, что «спаситель» в этот раз явится в России. За этим утверждением лежит реальная почва, а отнюдь не религиозная мечтательность и экзальтация, и почвой этой являются «русский мир» и «русский лад», способность русского человека жить в мире с самим мiром.

Вопрос: Существуют ли в современной общественной жизни Европы признаки, которые подтверждали бы пророчества Достоевского?

Вопрос этот чрезвычайно сложный. И вот по какой причине: внешне ситуация сегодня развивается прямо противоположным образом тому, о чём говорится Достоевским в «Пушкинской речи» о «русской идее». В самом деле, начиная с захвата власти большевиками в России, русский народ был обезглавлен почти на 80 лет, а это 4 поколения. Лишь в конце ХХ в. стали звучать голоса о русском народе, назначении русского человека, геноциде русского народа и т.д..

Русские, по-прежнему, в своей стране являются самой бесправной нацией в том смысле, что роль русских как основной титульной нации даже нигде не прописана в Конституции. Русские, по-прежнему, как именно «русская нация», не имеют своего представительства в высших органах власти, в то время как все без исключения национальные меньшинства в них представлены и т.д. Этот перечень поражения русских людей в правах можно было бы продолжать и далее.

Можно, конечно, было бы язвительно заметить: не является ли такое положение русского народа в России следствием его же «всечеловечности» и «всемирной отзывчивости»?

С другой стороны, все «малые европейские народы» тянутся сегодня в Европейский союз, отрываясь от сферы «интересов России», а некоторые даже пытаясь окончательно отколоться от самой исторической России, как это сегодня происходит с Малороссией и Белороссией.

Стремление малых народов в Европу и поворот к ней, в сторону от России, это ли не опровержение тезисов Достоевского?! По видимости, кажется, что дело обстоит именно так!

Но, существует несколько «но».

Первое «но». Стремясь в «технологический и потребительский рай» Европы, малые европейские племена совсем, по своей почти детской наивности, не понимают природу и устройство этого «рая». За этот рай им придётся платить высокую цену. Назову лишь некоторые формы оплаты: гомосексуализм (вообще, в целом, ЛГБТ программа), ювенальная, а теперь и пренатальная юстиция, уничтожение семьи как института, падение рождаемости и как следствие – вымирание белой расы. Информационный тоталитаризм, и многое-многое другое, что радикально отличает человеческий мир и лад с живой природой от её технического покорения. Необходимо признать, что названные формы оплаты за этот «рай», пытаются проникнуть и в Россию, но, к счастью, пока безуспешно. Причём, лидеры европейского союза убеждены, или, может быть, только делают вид, что это – результат отсталости России от передового «Западного мира».

Второе «но». В мире существуют и другие народы – индусы, китайцы, жители Африки и Южной Америки, для которых также не характерно «наступательное» отношение к миру. В этом смысле Россия не одинока. Скажу более того, например, что такое БРИКС – это Бразилия, Россия, Индия, Китай. Эти страны – в Западном мире – принято называть «развивающимися», а страны Евросоюза и США принято называть «развитыми». Но в чём же их существенное различие, если IТ – технологии в США создаются русскими, индусами и китайцами? Оно именно в том, что эти страны не содержат в своём менталитете «наступательного» отношения к другим народам и миру в целом. И народы этих стран «проигрывают» Западной цивилизации не в интеллектуальной сфере, а именно в свойствах характера – в отсутствии агрессии в отношении с миром и поддержания покоя, уравновешивающего покоя.

С моей точки зрения, Россия, русский мир, русский человек не относятся ни к Западу (западной цивилизации), ни к Востоку (восточным типам культуры). Россия представляет собою совершенно особую цивилизацию – северную, поэтому её топонимом должен быть «Север».

Россия – это Север. Россия – это удерживающее начало современного мира, которая одна способна внести лад и покой в его мироустройство.

Так, в чём же сухой остаток сказанного? Он заключается в том, что Достоевский, в меру отпущенных ему Богами сил и способностей, провидел Прописи будущей судьбы России и её предназначения. Пусть не во всех деталях, пусть было не всё рассмотрено, но главное – путь России – им было ухвачено и описано верно. А его «русская идея», это просто иносказание для исторического назначения России. Он оставил нам осознанную им «русскую идею» как завещание, которым должны распорядиться его соплеменники и потомки, то есть, в том числе, и мы. Более того, он оставил её нам и как задание, которое мы должны исполнить, развивая и конкретизируя её в меру своих сил. Что мною отчасти и было сделано.

Дополнение к двенадцатой лекции

Весьма поучительным, в отношении рассмотрения «русской идеи» Достоевского, было бы обращение к речам и работам «религиозно-философского проповедника» – Соловьёва В.С. Так называю его потому, что во всех формах человеческой деятельности он видел одну и только одну задачу – привнесение в эту форму религиозной составляющей. Можно было бы сказать, что он утверждал форму «вохристовления» всякой деятельности. И куда бы не посмотрел Соловьёв – везде-то он видел это «вохристовление»: в искусстве, в философии, в науке … и естественно – в творчестве Достоевского.

Остаётся только сожалеть, что этот религиозный Савонарола не дожил до октября 1917 года, а ведь мог бы…

Он бы увидел – к инициированию какого процесса он приложил руки, постоянно и на каждом шагу третируя всё национальное, и прежде всего – русское, во имя вселенского (проще и понятнее – интернационального).

Как позднее скажет А.И. Солженицын, характеризуя общую атмосферу национального нигилизма в России, имевшую место в канун февральского и октябрьского переворотов, тем, что национальная идея была, прежде всего, обронена верхами – великими князьями, дворянством и даже церковью:

«Такое единое согласие всех главных генералов нельзя объяснить единой глупостью или единым низменным движением, природной склонностью к измене, задуманным предательством. Это могло быть только чертою общей моральной расшатанности власти. Только элементом всеобщей образованной захваченности мощным либерально-радикальным (и даже социалистическим) Полем в стране. Много лет (десятилетий) это Поле беспрепятственно струилось, его силовые линии густились – и пронизывали, и подчиняли все мозги в стране, хоть сколько-нибудь тронутые просвещением, хоть начатками его. Оно почти полностью владело интеллигенцией. Более редкими, но пронизывались его силовыми линиями и государственно-чиновные круги, и военные, и даже священство, епископат (вся Церковь в целом уже стояла бессильна против этого Поля), – и даже те, кто наиболее боролся против Поля: самые