Наука души. Избранные заметки страстного рационалиста - Ричард Докинз

Итак, наука не подвержена основному пороку религии – вере. Но, как я уже сказал, некоторыми достоинствами религии наука обладает. Религия, по-видимому, стремится приносить своим последователям различные выгоды: в том числе такие полезные вещи, как объяснение, утешение и воодушевление. У науки тоже есть что предложить на этот счет.

Люди страшно охочи до объяснений. Возможно, религия распространена так повсеместно главным образом потому, что она действительно стремится объяснять. Мы обретаем свое индивидуальное сознание в таинственной вселенной и жаждем понять ее. Большинство религий предлагают некий вариант космологии и биологии: теорию жизни, теорию об истоках и о смысле существования. Таким образом они показывают нам, что на самом деле религия тоже, можно сказать, наука – просто плохая. Не попадайтесь на аргумент, будто религия и наука действуют в разных измерениях и занимаются совершенно различными вопросами. Религии на протяжении долгого времени неизменно пытались ответить на вопросы, по праву принадлежащие науке. Так что не следует теперь позволять им удрать с поля боя, где они традиционно стремились драться. Они действительно предлагают свою космологию и биологию. И та и другая, однако, лживы.

С утешением у науки дело обстоит труднее. В отличие от религии, она не способна предложить людям, понесшим утрату, радостного воссоединения с любимыми на том свете. Человек, с кем в нашем мире обошлись несправедливо, не может с научной точки зрения предвкушать сладкое возмездие своим обидчикам после смерти. Тут можно было бы возразить, что раз (как я сам полагаю) идея загробной жизни иллюзорна, то и утешение, которое она дает, дутое. Однако это не обязательно так: ложные убеждения могут быть столь же утешительны, как и верные, лишь бы тот, кто их придерживается, никогда не узнал правды. Но раз утешение обходится столь недорого, то в ответ наука может похвастаться другими дешевыми паллиативами – скажем, обезболивающими препаратами: иллюзорно или нет обеспечиваемое ими улучшение самочувствия, но они реально работают.

Зато если говорить о воодушевлении, то здесь наука поистине в своей стихии. Во всех великих религиях есть место для благоговения, для исступленного восторга перед чудом и красотой творения. И ощущение этого пробегающего по спине холодка, этого перехватывающего дыхание трепета, почти преклонения, когда грудь полнится изумлением перед непостижимым, современная наука вполне в состоянии вам предоставить. Да так, как святые и провидцы и вообразить не могли. От того факта, что в наших объяснениях, в нашем понимании Вселенной и жизни нет места сверхъестественному, благоговение никак не уменьшается. Совсем наоборот. Достаточно бегло взглянуть в микроскоп на мозг муравья или в телескоп на давным-давно существовавшую галактику с миллиардом миров, чтобы все хвалебные псалмы показались убогими и местечковыми.

Итак, когда мне заявляют, будто наука или какая-то ее область – например, теория эволюции – просто одна из религий ничем не лучше прочих, обычно я отрицаю это с негодованием. Но я стал задаваться вопросом, не ошибочна ли подобная тактика. Быть может, правильнее было бы с благодарностью признать справедливость обвинения и потребовать для науки соответствующего количества часов на уроках религиозного воспитания. И чем больше я об этом думаю, тем больше осознаю, какой великолепный прецедент можно было бы создать. Поэтому я хочу немного поговорить о религиозном воспитании и о том, какое место могла бы занять в нем наука.

Среди многообразных задач, что могут быть поставлены перед религиозным образованием, найдется, вероятно, и такая: поощрять детей к размышлениям о глубоких вопросах бытия, побуждать их подняться над будничными заботами повседневности и задуматься о мире sub specie aeternitatis.

Наука может предложить такой взгляд на жизнь и Вселенную, который, как я уже отметил, с точки зрения благоговейного поэтического вдохновения далеко превосходит любое из противоречащих друг другу утверждений мировых религий и любую из их разочаровывающе недавних традиций.

Например, какой ребенок на уроке религиозного воспитания не придет в восторг, если нам удастся донести до него хотя бы примерное представление о возрасте Вселенной? Давайте представим себе, что в момент смерти Христа новость об этом событии стала распространяться во все стороны от Земли с максимально возможной скоростью. И как же далеко дошли эти ужасные вести к нашему времени? Согласно специальной теории относительности, они ни при каких обстоятельствах не могли распространиться более чем на одну пятидесятую размера нашей Галактики, что составляет менее одной тысячной расстояния до ближайшей соседней галактики во Вселенной, насчитывающей сотни и сотни миллионов галактик. Если говорить о Вселенной в целом, то ей ничего не остается, кроме как быть равнодушной к Христу – к его рождению, его страданиям, его смерти. Даже такая знаменательная новость, как возникновение жизни на Земле, успела бы разнестись только по небольшому скоплению галактик. А ведь по земным меркам это событие произошло так давно, что если вы представите время, прошедшее с тех пор, в виде длины своих распростертых рук, то история всей человеческой культуры упадет пылинкой с кончика вашего пальца при одном прикосновении пилки для ногтей.

Излишне говорить, что такая важная составляющая истории религии, как теория разумного замысла, не осталась бы обделена вниманием на моих уроках религиозного воспитания. Дети увидели бы завораживающие чудеса мира живых существ, рассмотрели бы как дарвинизм, так и его креационистские альтернативы и сделали бы выводы сами. Думаю, если предъявить детям доказательства, то им не составит труда прийти к правильным выводам.

Кроме того, интересно было бы преподавать более одной теории сотворения мира. Так вышло, что в нашей культуре преобладает иудейский миф о творении, который сам основывается на соответствующем вавилонском мифе. Существует, разумеется, бесчисленное множество других, и, пожалуй, всем им следует уделить равное количество учебных часов (правда, тогда почти не останется времени на изучение всего остального). Насколько я понимаю, в Индии есть люди, верящие, будто мир был создан в гигантской маслобойке, а некоторые нигерийские народности считают, что Бог сотворил мир из муравьиных экскрементов. Разве у этих историй не столько же прав на учебные часы, сколько у иудеохристианского мифа об Адаме и Еве?

Вот и все насчет сотворения мира, теперь перейдем к пророкам. Комета Галлея всенепременно вернется в 2061 году. Библейские или дельфийские пророчества и близко не претендуют на подобную точность. Что касается астрологов и толкователей Нострадамуса, то они опасаются связывать себя фактологическими предсказаниями и вместо этого прячут свое шарлатанство за дымовой завесой туманных формулировок. В прошлом считалось, что появление кометы предвещает бедствия. Астрология играет важную роль во многих религиозных традициях, например в индуизме. Говорят, будто звезда привела трех волхвов к колыбели Иисуса. Мы могли бы