Побег из Собибора - Ричард Рашке

означало, что там что-то спрятано, и Леон снимал его ещё раз. Добычу из золота или драгоценностей он приносил Джозелю и тот прятал её во дворе около лазарета. Вечером 12 октября, накануне назначенного дня побега, они выкопали свои сокровища, но вынуждены были опять спрятать их, на этот раз под керамическими плитками печки. Теперь они разделили их поровну. Фридман находился в сильном нервном напряжении и боялся, что не сумеет выполнить поставленную перед ним задачу.　

«Успокойся, — сказал ему Джозел. — Ты сделаешь это. Мы все в тебя верим».　

Сапожник обнял друга и вышел во двор. Используя взятые у лесорубов сапоги с шипами, он быстро залез на единственный в Собиборе телефонный столб и перерезал все провода. Охранники на вышках ничего не заметили.　

Хаим пришёл на склад, где собирались лекарства и предметы гигиены. Здесь его ждала Зельма. Она была так рада увидеть Хаима, что даже не стала спрашивать его, что происходит вокруг. А он час назад слышал, как члены Организации говорили между собой о проблеме, возникшей с Бекманом.　

«Два немца уже убиты, — сказал он Зельме. — Обратной дороги нет. Жди меня здесь до переклички. Никуда не уходи. Я должен знать, где тебя найти».　

Хаим вернулся к баракам. У входа стоял младший брат капо Поржецкого и разговаривал с другим польским евреем. До Хаима донеслись обрывки разговора: «Бекман… Может, нам подождать… Где он… Струсил… Нам нужен третий, вдвоём не справимся…»　

Хаим вызвался им помочь. Он никогда никого не убивал, но как он только что сказал Зельме, обратной дороги нет. Если эти двое не справятся с Бекманом, он поднимет тревогу. Их всех убьют.　

«У тебя есть нож?» — спросил младший Поржецкий.　

Хаим кивнул.　

«Тогда пошли. Прикончим его».

Глава 30

4.00

Ровно в четыре часа Джонни Найман въехал во двор лагеря I на своей роскошной кобыле　

Силли. Он остановился перед пекарней рядом с мастерской портных и вылез из седла. «Подержи лошадь, — сказал он пекарю Израилю, который уже поджидал его. — Я ненадолго». Как только за ним закрылась дверь мастерской, Израиль шлёпнул кобылу, и она сама пошла через ворота в конюшню.　

Печерский наблюдал за этим из окна плотницкой. Он почувствовал облегчение оттого, что хотя бы это находится под контролем и идёт по расписанию. Когда Рейхслейтнер в отпуске, начальником лагеря является Найман. И если им удастся убить его, когда они восстанут, у немцев хотя бы на несколько минут возникнет замешательство. И эти несколько минут могут означать жизнь или смерть.　

Мундек принёс Найману его новый мундир. Он придерживал китель, пока нацист надевал его, и старался повернуть немца так, чтобы он стоял спиной к зеркалу, а сам в это время одёргивал рукава и застегивал ему пуговицы. Найман разрешал крутить и вертеть себя как угодно, словно невеста, примеряющая свадебное платье.　

Для убийства помощника коменданта Печерский выбрал Иехуду Лернера. Как и Лейтман, он был варшавским евреем и тоже познакомился с Печерским в минском лагере. Политрук полностью доверял ему и давно зачислил его в свою команду.　

Пока Мундек уговаривал Наймана хотя бы одну минуточку постоять прямо, Лернер на цыпочках вышел из комнаты, где спали портные, и одним ударом топора раскроил ему голову. Когда он падал, для верности он ударил его ещё раз. Потом вместе с другим русским они оттащили тело в заднюю комнату и спрятали его в сундук. Мундек и остальные портные сразу же вытерли пол тряпками.　

Почти одновременно с Найманом в соседнюю дверь сапожной мастерской вошёл шарфюрер Фалластер. Зол и Исаак были очень рады, что Политрук выбрал именно их, чтобы рассчитаться с этим нацистом. Обычно он работал в лагере III, и в его ведении был состав вагонеток, привозивших туда обречённых на смерть узников. Фалластер был в хорошем настроении.　

«Какой хороший день сегодня, — сказал он Золу. — Тепло, солнце как летом. Мои сапоги готовы?»　

«Да, пожалуйста, садитесь, — наклонился к нему Зол. — Примерьте их. Я думаю, они вам будут как раз».　

Фалластер стал снимать сапоги, в которых пришёл. «Слушай, мастер. Через пять дней я уезжаю домой в отпуск. Ты должен сделать пару домашних тапочек для моей жены. Ты помнишь это?»　

«Конечно, — ответил Зол. — Я надеюсь, фрау Фалластер останется довольна моей работой.　

Борис работал у соседнего стола. Гриша стоял около двери. Когда Фалластер стал натягивать на себя новые сапоги, Борис сзади ударил его топором, но удар пришёлся плоской его стороной. Нацист был ещё жив и попытался закричать. Зол бросился на него и заткнул ему рот. Борис и Гриша прикончили его и утащили в заднюю комнату. Вытирать пол было некогда, поэтому Исаак и Зол прикрыли его кусками кожи. Борис взял пистолет Фалластера и пошёл в мастерскую плотников с таким видом, как будто он просто ходил в уборную.　

«Возьми, — протянул он пистолет Печерскому. — Скоро пригодится».　

Русские обнялись. «Как вёл себя Зол?» — спросил Печерский.　

«Как профессионал».　

«Тогда иди скорей назад, вдруг кто-то придёт ещё».　

В дверях с Борисом почти столкнулась Люка. Она так быстро бежала, что едва могла дышать. «Ты звал меня?» — спросила она Печерского.　

«Побег будет меньше чем через час, — сказал он ей, пытаясь сдержать свои эмоции. — Переоденься в мужскую одежду. В платье тебе будет холодно».　

«Какой побег? О чём ты говоришь, Саша?». Она была в шоке. Около клеток для кроликов, где она провела весь день, никто не сообщал ей последних новостей.　

«Не трать время на вопросы, Люка. Бежит весь лагерь. Мы уже убили шестерых немцев. Сомневаться некогда».　

«Я знаю, Саша. Но я боюсь. Я вижу вокруг только смерть. Не слушай меня. Делай то, что ты должен сделать».　

«Мы только начали с ними расплачиваться, Люка. Подожди, пока мы выберемся отсюда. Они получат сполна. Будь сильной. Пожалуйста… для меня».　

«Я боюсь, Саша». Она задрожала. На небе появились облака, стало холодно. «Не смотри на меня так. Я боюсь не за себя, а за тебя. Мне всё равно, что будет со мной». Она обняла его, прижалась лицом к его груди и заплакала.　

Печерский начинал нервничать. У него не было сейчас времени для Люки. Восстание уже началось, и он был нужен его солдатам. «Возьми себя в руки, — сказал он ей как маленькому ребёнку. — Тебе не стыдно? Иди, переоденься. Когда услышишь сигнал, приходи сюда, и ты будешь рядом со мной. Поняла?»　

«Да, Саша».　

«Ты должна жить, маленькая Люка. Другого пути нет. Мы должны жить. Чтобы отомстить. Теперь беги. Быстро».　

Люка вернулась