Побег из Собибора - Ричард Рашке

Шломо велел Нойету, Мозесу и Янкусу прийти к нему на кухню сразу после работы. Потом он отозвал Нойета в сторону, напомнил ему, чтобы он принёс четыре пакета с золотом и рассказал о своём обещании украсть винтовки. «Если меня поймают, ты должен будешь заботиться о Мозесе и Янкусе. Ты старший. Не бросай их».　

Нойет кивнул. Он считал план побега сумасшедшей затеей и сомневался, что хоть кому-то удастся сбежать из Собибора, но он знал, что оставаться в лагере означало бы верную смерть.　

Хаим предупредил Селму: «Одень тёплую одежду и самую хорошую пару обуви». Он не был удивлён, когда приятель рассказал ему о предстоящем побеге. Хаим знал, что Организация уже более месяца обсуждает это и знал обо всех трёх предыдущих планах. После того как появились русские, он заметил, что Фельдгендлер, Шломо, Зол и Мундек уединялись гораздо чаще. Он хотел узнать детали последнего плана, потому что понимал, от них зависит жизнь и его самого, и Зельмы.　

К побегу Хаим подготовился. Бинтом он примотал к ногам пачки бумажных денег и золотые монеты, в футляр для очков спрятал несколько бриллиантов. За одиннадцать месяцев в Собиборе он ещё не потерял надежду каким-либо способом сбежать отсюда. Он знал, что никогда не будет лидером и инициатором побега, но считал себя хорошим солдатом и был уверен, что выполнит всё, что ему прикажут. Его разочаровало то, что никто не пригласил его в Организацию и ему не поручили никакого конкретного дела. Но его утешало, что он имел возможность больше времени уделять заботам о Зельме. Он был уверен, что им удастся перебраться через забор и минные поля. Он не будет выпускать её руку из своей. А если суждено погибнуть, они умрут вместе. «Встретимся около кабинета медика. Будь там ровно в четыре. Я скажу тебе, что мне удалось узнать», — прошептал он ей. Зельма была очень испугана. Это не были просто мысли о смерти. Её угнетало, что она ничего не знала — как, где, когда, кто. И она ещё не совсем поправилась. Не будет ли она в тягость Хаиму? Не погибнет ли он из-за неё? И если им удастся достичь леса, как они будут жить? Но она верила в Хаима. Он уже доказал, что может заботиться о ней, и она знала что он её не бросит. Она сжала его руку. «Жених и невеста», как звал их Френцель, встали в колонну и пошли на работу, распевая песенку про эдельвейсы.　

Одного за другим Печерский вызывал своих солдат в мастерскую плотников, чтобы дать им последние инструкции. Первым был Борис.　

«Я знаю тебя лучше, чем кого угодно. С тобой мне не нужно тратить лишних слов. Иди в сапожную мастерскую. Возьми свой топор. Помни, ни одного звука. И не забудь забрать у них пистолеты». Саша крепко по-русски обнял его. Он был уверен в этом большом и простом человеке. Скоро немцы узнают его силу.　

Следующим был Калимали. Этот кавказский еврей закончил Ростовский университет и до войны работал инженером. Печерский рассчитывал, что его умение решать сложные технические задачи поможет ему в выборе нужного решения. Успех побега зависел оттого, скольких немцев удастся убить в лагере II. Здесь работало около двухсот узников, а в центре лагеря стоял немецкий Административный корпус. Невозможно будет долго скрывать убийство нацистов, а Печерского не будет рядом для того, чтобы быстро решать, что следует делать. «Я поручаю тебе самую сложную часть плана, — сказал Саша. — Поржецкий заберёт тебя в 2.30 и отведёт в лагерь II. Ты будешь работать вместе с Фельдгендлером. Он составит список немцев, кого и когда вы должны убить. С тобой пойдёт ещё один русский. Возьмите свои топоры. Помните, вы убьёте первых немцев. Это придаст храбрости остальным. Если заметишь, что кто-то колеблется или не уверен в себе, немедленно замени его. Никого нельзя принуждать к убийству». Они, молча, пожали друг другу руки.　

Расправиться с Френцелем Печерский решил поручить команде Соломона. Он доверял его хладнокровию и рассудительности. Ликвидировать этого вечно улыбающегося мясника нужно было очень спокойно и в самую последнюю минуту. «Пригласи его под любым предлогом посмотреть на твою работу, — сказал Печерский Лейтману. — Тебе не обязательно убивать его самому. Поручи это кому-нибудь из русских, кого сам выберешь. Я в тебя верю».　

«Я понял, — сказал Соломон. — Будет сделано».　

Полдень

До назначенного времени ещё оставалось полтора часа, когда в мастерскую плотников зашёл Френцель. Он обратил внимание на то, что начальник мастерской был одет в новый дорогой костюм. Нацист с улыбкой подошёл к нему: «У тебя что, сегодня свадьба?» — спросил он. Печерский насторожился. Если Френцель что-то заподозрил, его придётся убивать сейчас, и это сильно изменит весь план. Старшему плотнику удалось отшутиться, и Френцель, осмотрев сделанную мебель, вышел из мастерской, не сказав ни слова. «Если бы на его месте был Вагнер, он бы заподозрил неладное, — подумал Печерский. — И Гомерски тоже. На наше счастье, Френцель не такой умный. Первая опасность миновала. Какая будет следующая?»　

В два часа нацист с пулемётом пришёл в лагерь I и вывел оттуда капо Поржецкого и ещё троих узников. Никогда до этого немцы не сопровождали узников с пулемётом, это было рискованно. Ловкий узник мог выхватить пулемёт и открыть огонь. Прежде чем его бы остановили, он мог убить с десяток немцев и украинцев. Что происходит? Неужели нацисты что-то заподозрили? Приведёт ли немец Поржецкого назад? По расписанию плана он нужен был Саше ровно в 2.30.　

В течение целого часа Печерский непрерывно смотрел через окно во двор. Он прислушивался, не началась ли стрельба, не возник ли где-то пожар. Особенно внимательно он наблюдал за сторожевыми вышками. Ведь при любом признаке тревоги стоявших там украинских охранников предупредят первыми, и они немедленно наведут на двор свои пулемёты. Но пока всё шло как обычно.　

В три часа из ворот вышел капо Бунио и направился в мастерскую плотников. Что-то случилось, — подумал Печерский. У него плохие новости. Бунио шёл очень быстро, ему следовало держаться спокойнее.　

«Всё в порядке, — сказал Бунио Политруку. — Они забрали Поржецкого, чтобы он наблюдал за работой в Северном лагере. Узники складывают там в кучи дрова».　

«Почему его вели с пулемётом? — спросил Печерский. — Они что-то подозревают?».　

«Сегодня в Северном лагере нет украинцев. Немец был один и для верности взял пулемёт».　

Печерский облегчённо вздохнул. «Ты знаешь, что Поржецкийдолжен был в