Побег из Собибора - Ричард Рашке

Грейтшус понимал украинский и хорошо знал эту песню. С искажённым ненавистью лицом он бросился к колонне и стал хлестать узников кнутом. Но больная рука мешала ему размахнуться, и удары получались слабыми. Это злило его ещё больше. Не понимавший песни Френцель решил, что коллега развлекается. Он положил ему на плечо свою руку и улыбнулся.

Вечер

Организация собралась в мастерской плотников и выставила на дворе дозорных, чтобы следить за немцами. Все знали, что Печерский должен представить детально разработанный план восстания и с нетерпением ждали его сообщения.　

Прежде всего, Политрук рассказал о своей беседе с Поржецким и опросил мнение каждого из собравшихся. Было решено привлечь к участию двух польских капо, но ничего не говорить немецкому еврею. «Позови Поржецкого», — сказал Саша сидящему рядом Борису. Поржецкий был более важным, чем Бунио, который не имел права передвигаться по лагерю II. «Он должен слушать это. Он нам нужен».　

Когда капо сел, Политрук обратился к нему: «Мы решили рассчитывать на тебя, Поржецкий, хотя ещё не очень в тебе уверены. Я надеюсь ты понимаешь, где сейчас находишься. Если нас постигнет неудача, тебя убьют первого. Или немцы, или мы».　

«Я знаю. Не беспокойся».　

«Это хорошо. Значит, мы понимаем друг друга».　

Печерский повернулся лицом к слушателям: «Вот мой план, товарищи. Во-первых, мы должны убить немецких командиров. Одного за другим и без звука. Малейшая неосторожность или промедление грозят провалом. Это должно быть сделано в течение одного часа. Если мы задержимся, кто-то из нацистов может заметить их отсутствие и поднимет тревогу. Немцев убьют топорами мои русские солдаты. Они это умеют. Вторая часть плана — это восстание. К этому моменту у нас уже будет несколько пистолетов. Вопросов пока нет?»　

Все молчали, обрадованные тем, что-то о чем они так долго мечтали и шептались, наконец, началось. Теперь уже поздно поворачивать назад, теперь они пойдут только вперёд.

Печерский чувствовал это. Ему было очень важно, чтобы они поверили в то, что его план может быть осуществлён. Сам он не был в этом убеждён. Да, они сумеют убить нескольких немцев. Но он понимал, что их подстерегает множество случайностей и неожиданностей. Где-то что-то может не получиться. И даже если им будет сопутствовать успех, настоящий успех, далеко не все сумеют добраться до леса.　

«Теперь детали, — продолжил он. — В 3.20 Поржецкий найдёт причину взять двух русских отсюда, из мастерской плотников, в лагерь II. Я выберу людей в последнюю минуту. Они убьют сколько смогут немцев до того, как услышат первый сигнал на перекличку».　

Печерский знал от Фельдгендлера, что невозможно заранее предсказать, кто и где будет находиться в лагере II. Поэтому убивать там немцев придётся в зависимости от конкретной обстановки. Это была самая слабая часть плана. Непредсказуемость могла помочь им, но могла и разрушить весь план.　

«Фельдгендлер будет отвечать за то, чтобы под разными предлогами заманить немцев на склады и в мастерские. Они должны быть убиты в течение одного часа. Фельдгендлер составит расписание, кто из немцев куда должен прийти. Русские выполнят эту работу. Все вопросы и изменения должны сообщаться мне немедленно. Я буду весь день у плотников. Ясно? Если увидите, что кто-то из евреев в лагере II будет представлять опасность, заставьте его замолчать. Делайте всё что угодно, если нет другого выхода, убейте его. Я хочу, чтобы после 3.30 никто из лагеря II не шёл в лагерь I, если только его не отправил я или Фельдгендлер».　

Печерский посмотрел на лица тех, кто его слушал. Он много раз видел лица солдат, когда перед ними ставили важную задачу. И это были лица солдат, напряжённые и взволнованные. Понимают ли они, что многие из них погибнут в этот день, подумал он.　

«Маленький Дрешер будет связным между мной и Фельдгендлером, — продолжал Печерский. — Он доложит мне в 4 часа о том, кто из немцев убит, кто ещё жив и какие возникли проблемы. К этому времени должна быть перерезана телефонная связь между лагерем II и офицерским компаундом, а также наружная телефонная линия. Это необходимо для того, чтобы когда мы вырвемся, немцы не смогли вызвать помощь из Люблина или Влодавы. Электричество должно быть отключено как раз перед первым сигналом на перекличку. Нам будет гораздо лучше, если в темноте немцы не смогут видеть, что происходит. Фельдгендлер выберет людей, чтобы отрезать телефоны и вывести из строя генератор. Нужно послать на это тех, кто обычно там работает, чтобы не вызывать подозрений».　

Никто не возражал.　

«Ровно в четыре мы начинаем убивать немцев здесь, в лагере I. Пригласим их в мастерские, по одному, на примерку. Но звать надо только тех, у кого есть повод прийти. Никто не должен ничего заподозрить. Не приглашайте никого в мастерскую Шломо, там есть доносчик. Русские будут прятаться в каждой мастерской. Они расправятся с немцами. К 4.30 всё должно быть кончено».　

Напряжение в комнате нарастало. Печерский чувствовал это и продолжал отдавать приказы так, как будто совершенно точно знал, что и когда должно быть выполнено. Люди должны ему доверять.　

«В своих мастерских расскажите об этом всем, кто должен знать. Будет хуже, если они будут застигнуты врасплох. Если какой-нибудь еврей попытается убежать, начнёт сходить с ума и кричать, остановите его. Заставьте замолчать. Да, если надо, убейте его. У нас нет выбора».　

«В пять часов начнётся вторая часть нашего плана. Рабочие из лагеря II пойдут, как обычно, на перекличку. Неважно, кто поведёт их, Бунио, Поржецкий или Спитц, всё должно быть как обычно. Все в ногу, песни, выглядеть усталыми, полное повиновение. В случае чего, Поржецкий, пускай в ход кнут». Капо улыбнулся.　

«В 5.30 Поржецкий свистком подаст сигнал на перекличку. Но в этот раз свисток будет сигналом к побегу. Мы построимся как обычно. Френцель будет уже убит, и командовать будет Поржецкий. Тут возможны два варианта, но в любом случае нашим лучшим оружием станет неожиданность».　

«Мы встанем в колонну по четыре. Во главе пойдут русские. У нас уже будут пистолеты от убитых немцев. Поржецкий поведёт нас прямо к главным воротам, как будто он выводит нас из леса, как лесную команду. Немцы и украинцы будут так удивлены, что мы идём без эсэсовского сопровождения, что они и не попытаются нас останавливать. Если нам повезёт, мы просто выйдем из Собибора. Дорога не заминирована. Пока мы будем идти, русские взломают замки и проникнут на склад оружия. Если это удастся, мы будем вооружены лучше немцев, и тогда взорвём весь лагерь».　

«Если нас остановят