Побег из Собибора - Ричард Рашке

до того, как мы подойдём к главным воротам, тогда надо рассыпаться. Каждый будет сам за себя. Фельдгендлер обеспечит, чтобы у нескольких человек были ножницы разрезать колючую проволоку на заборах. Лучше всего проходить через заборы за офицерскими домиками или справа и слева от главных ворот. Я уверен, что там нет мин».　

Никто не задал Печерскому совершенно очевидных вопросов. «А что случится, если немцы обнаружат отсутствие некоторых эсэсовцев ещё до переклички? Что, если Поржецкий не сумеет заставить евреев построиться в колонну, чтобы идти к главным воротам? И что будет, когда они достигнут леса, без оружия и без карт?».　

«Мы с Соломоном обдумали все варианты, — сказал Печерский. — Этот кажется нам самым лучшим. Никто не возражает, так что будем считать, мы договорились. Встретимся завтра вечером, чтобы уточнить последние детали. И тогда я назначу день. Запомните. Никому ни слова. Ни жене, ни любовнице, ни брату, ни другу».　

Не было никаких дискуссии, и члены Организации по одному стали выходить из мастерской. Печерский знал, что у каждого из них голова полна сомнений, но в одном он был уверен — сколько-то немцев они убьют. Сколько, он не знал. Так же как и сколько евреев останется в живых.　

И ещё в одном он почти не сомневался. Едва ли им удастся сохранить втайне подготовку к побегу до самой переклички. Кого-то из убитых немцев станут искать. Кто-то из евреев начнёт паниковать и может сорвать весь план. Могут обнаружить обрезанные телефонные провода. Кто-то из нацистов, которых будут убивать в мастерских, может сильно закричать и выбежать оттуда с разбитой головой, но ещё живым. Или нацист увидит топор, спрятанный у еврея под пиджаком. Нет, подумал Печерский, им не дотянуть до переклички. Но, по крайней мере, умирая, они заберут с собой часть этих убийц и погибнут в бою, как евреи Варшавы, Треблинки и Белостока. И если нацисты раскроют их план, хоть кто-то из евреев сумеет, прорвавшись через забор, уйти в леса. Ради этого стоило рисковать.　

Выйдя во двор, Печерский отозвал в сторону капо Поржецкого. В последние дни он заметил, что спускающиеся со сторожевых вышек украинцы вынимали из своих винтовок патроны и отдавали их тем, кто шёл их заменять. Это могло означать две вещи. Либо немцы совершенно перестали доверять своим помощникам, либо они даже не допускали мысли о том, что евреи могут восстать. Ведь тогда находящиеся во дворе украинцы будут преследовать евреев с незаряженными винтовками.　

«Назначь меня завтра что-нибудь ремонтировать в барак украинцев, — сказал Политрук Поржецкому. — Я хочу кое-что проверить».

Глава 28

12 октября 1943 г.

Печерский пришёл в бараки украинцев под предлогом проверить и починить перекошенные двери. В каждом бараке было две комнаты. Большая, где на нарах спали нижние чины, обогревалась двумя печками, на которых охранники могли нагревать для себя воду. Вдоль стен стояли стеллажи для оружия, на каждом Саша насчитал шесть маузеров. В маленькой комнате на отдельных кроватях спали украинские офицеры. Оружие они держали в стенном шкафу.　

В маленькой комнате никого не было. Печерский быстро закрыл за собой дверь и достал из шкафа винтовку. Он откинул приклад и убедился, что магазин был пуст, патронов в винтовке не было. Он осмотрел шкаф, но не нашёл патронов и там. Он сделал вывод, что если патронов нет у офицеров, нижним чинам их тоже не выдают.　

Это было хорошей новостью. Правда, какая будет польза от незаряженных винтовок, если узники их захватят, но это известие подбодрит Организацию. Ещё один маленький признак того, что удача на нашей стороне.　

Вечерняя встреча была короткой. Печерский ещё раз повторил основные пункты своего плана. Убить как можно больше немцев в лагере II между 3.30 и 4.30. Ответственный Фельдгендлер. Перерезать телефонные провода около 4.00 и отключить электричество перед самой перекличкой. Убивать немцев в мастерских лагеря I между 4.00 и 4.30. Если немцы обнаружат мятеж до переклички, каждый сам за себя. Если нет, в колонну по четыре, русские впереди, Поржецкий ведёт узников к главным воротам. Если получается, выходим через ворота, если нет, через заборы. Русские берут склад оружия.　

Кроме этого Печерский добавил ещё несколько деталей. Поржецкий назначит нескольких русских на работу в новый барак лагеря I. Вместе с плотниками они спрячут за их мастерской длинные доски и лестницы на случай, если узники не смогут выйти из лагеря I. Их можно будет перекинуть через траншеи после того, как будет порвана проволока на заборах. И он сообщил им хорошую новость о том, что находящиеся во дворе украинцы безоружны. «Если у вас есть нож, смело пускайте его в ход. Чёрненькому нечем будет вам ответить».　

Печерский помедлил, ожидая вопросов, и сказал самое главное: «Восстание будет завтра». Комната замерла. «Наденьте тёплую одежду, в лесу будет холодно. У кого нет, идите к Фельдгендлеру, он вам даст».　

Известие о том, что мятеж будет уже завтра, привело Шломо в крайнее возбуждение. «Я могу украсть несколько винтовок», — сказал он. Слова сами слетели с его губ, на самом деле он и не помышлял об этом и не знал, как он сможет украсть винтовки. Но дерзость требовала объяснений, и на вопросительный взгляд Печерского Шломо ответил: «Пришлите нескольких русских ко мне на кухню перед самой перекличкой. Винтовки уже будут у меня».　

Печерский не хотел говорить мальчику, что если завтра перед перекличкой он ещё будет жив, то вероятнее всего будет бороться за свою жизнь в каком-нибудь углу лагеря. И он не хотел обескураживать его, что, скорее всего, винтовки, которые он украдёт, будут без патронов. Сегодня надо было только поднимать моральное состояние будущих мятежников.　

«Удачи тебе», — сказал он мальчику. Он пошлёт завтра пару человек на кухню проверить, удалось ли ему украсть винтовки и есть ли в них патроны в том случае, если у него будет кто-то под рукой в 5.00.　

Встреча закончилась. Они пожали друг другу руки, пожелали удачи. Каждый надеялся, что завтра он убьёт немца, переберётся через забор и минное поле в лес. Каждый надеялся, что он будет первым, кто расскажет миру о Собиборе.　

Хотя все члены Организации клялись хранить тайну о подготовке восстания, только один Политрук соблюдал эту клятву. Он не рассказал об этом даже Луке, он пока не посвятил в это даже тех, кого мысленно выбрал для убийства нацистов. Остальные уже болтали об этом со своими друзьями.　

*

Фельдгендлер рассказал об этом своей кузине Эстер, чтобы она могла подготовить тёплую одежду и пару хорошей