Серый генерал - Аллен Герэн

«серому генералу» весьма рентабельным. Такая практика быстро укоренилась. С неменьшей быстротой возникла и получила развитие тенденция не ограничивать метод использования «разлученных семей» рамками одной Германии и применять его всюду, где только можно. 2 апреля 1962 года на пресс-конференции в Демократическом Берлине бывший агент «геленовской сети» Осип Вергун заявил: «В последнее время служба поручала мне интересоваться лицами, имеющими родственников в Германской Демократической Республике, и сообщать имена тех, кого можно завербовать. Я поручил эту работу одному из своих друзей, тоже украинцу, Ивашке Полуляху, бывшему агенту военной контрразведки США, у которого много знакомых немцев, имеющих родственников в ГДР…» Таких примеров много, и они свидетельствуют о результативности использования «семейного метода». Это Герхард Гирон из Рацибужа (Польша), завербованный собственным братом Конрадом (кличка «Руди») во время поездки во Франкфурт-на-Майне, Гертруда Мятковская из Пьябанице (Польша), арестованная в 1961 году после того, как была завербована своей матерью, жившей тогда в Энцклестерле близ Баден-Бадена: агент «геленовской организации» в Чехословакии Франц Противаньский, завербовавший в 1956 году всю семью Полей: отец, Густав Поль, стал «агентом-связником», его сын Вальтер, электромонтер на заводе в Яхимове (Северная Богемия), и невестка Анна были агентами вплоть до ареста всех троих в 1962 году и осуждения в 1963-м на срок от шести до тринадцати лет тюремного заключения. Это юная чешка Кениг, которая после Фестиваля молодежи в Демократическом Берлине едет в ФРГ повидаться со своей матерью. Встретиться с матерью ей помогает геленовский агент Вольф (кличка «Ланграф»), который и завербовал ее. Это венгерский гражданин Янош Хольцмейстер, который в июле 1961 года поехал навестить своих родителей, живущих вместе с его сестрой Крамер в Беблингене (ФРГ). В поезде, на пути между Мюнхеном и Зальцбургом, к нему подсаживается незнакомец и говорит: «Я слышал, что вы едете «оттуда.» повидаться с родителями, а у меня наоборот. Мои родители живут в Венгрии. Не могли бы вы передать им, когда поедете обратно, небольшую посылочку от меня?» Дело кончилось тем, что суд в Будапеште приговорил Яноша Хольцмейстера к тринадцати годам тюремного заключения, его сына — к восьми годам и Крамер — к трем годам.

Когда анализируешь способ, с помощью которого секретная служба осуществляет вербовку, невольно возникает вопрос: что движет вербуемыми и каковы причины, по которым они соглашаются подвергать себя опасности, подчиняться, оказываться скомпрометированными, занимаясь подобного рода деятельностью. Общеизвестно, что на определенном уровне иерархической лестницы, в частности у секретных агентов, вышедших из интеллигенции или принадлежащих к политическим кругам, возникает стремление к тайной власти, к прямому нарушению законов, к знанию того, что не могут знать другие, как бы к проникновению в тайны. Но подобные мотивы нельзя принимать в расчет, когда речь идет о массе завербованных, причем совсем не потому, что эти люди не способны почувствовать притягательную силу всего этого, а потому, что опасность, которой они подвергаются повседневно, конспиративные встречи, которые им приходится осуществлять, постоянный страх, что вот-вот тебя схватят, лишают их возможности наслаждаться этими острыми ощущениями. Тогда классическими побудительными мотивами, с одной стороны, становятся идеологические причины, а с другой — продажность. Что касается идеологических причин, то в отношении некоторых это верно. На страницах нашей книги мы имели возможность понять, каковы эти причины. Однако, даже не упоминая о безработных на тротуарах Западного Берлина или об агентах такого уровня, как юная Юзефа, становится ясно, что для многих и даже для большинства агентов политические мотивы не являются главными. Тогда остается продажность. Да, потому что поначалу «завербованная жертва» по своей наивности думает, что это золотое дно. Однако очень скоро наступает разочарование, ибо «ведомство Гелена» платит меньше, чем все другие секретные службы. Вот цифры: 25 марок в месяц в 1953 году с последовательными прибавками до 200 марок и более в 60-е годы (дело инженера Густава Августа Германа Цетше); 120 марок в месяц (дело Готфрида Йоханнеса Шреера, в прошлом капитана вермахта, 1954 год); 75 марок в месяц (дело Макса Вернера, в прошлом бортрадиста гитлеровских ВВС, 1952 год); 80 марок в месяц (дело о школьниках из Котбуса, 1954 год); 100 марок в месяц (дело Гергарда Гирона, Польша, 1959–1960 годы); 200 марок в месяц (дело Карла Банделова, Польша, 1952–1954 годы); 10 марок в день (дело Адольфа Махуры, Польша, 1953 год); 50 марок за каждое нелегальное пересечение Одера (дело Гейнца Ландфойгта, Польша, 1953 год); 50 марок за каждого завербованного (сумма, выплаченная Кете Фейге, любовнице Эвальда Мизеры, 1951 год); 100 марок за каждую переданную информацию (дело Брониславы Каминской, Польша, 1960 год); 250 марок за каждую переданную информацию плюс 250 марок месячный оклад (дело Эрвина Кунерта, 1960 год) и т. д. Применяемые тарифы ставок настолько же точны, насколько и умеренны. Так, например, Йозеф Урбан, о котором мы уже довольно подробно рассказывали, платил сотрудникам своей группы вознаграждение, которое заранее весьма тщательно определялось в австрийской валюте: 100 шиллингов за экземпляр расписания движения поездов, от 100 до 500 шиллингов за географическую карту, масштаб 1:75000 в зависимости от района, от 100 до 1000 шиллингов за схему плана завода в зависимости от его значения, от 2000 до 5000 шиллингов за комплект планов, фотографий или даже схему плана какого-нибудь крупного промышленного центра и т. д. Весьма низко оплачиваются даже штатные сотрудники ведомства. Так, Осип Вергун заявляет в своих показаниях, что был «„наводчиком“ и получал 600 марок в месяц». Оплата за шпионские услуги небольшая, и тот, кто определяет ее столь низкий тариф, твердо знает, что для желающих сорвать куш — это не приманка. Следовательно, не продажность обеспечивает надлежащую верность агентов, хотя способ оплаты сам по себе позволяет оказать давление на того, кто захочет порвать с «геленовской организацией». Так что же в таком случае играет основную роль в вербовке? Главное средство, с помощью которого Гелен держит в руках своих агентов, — шантаж. Мы ограничились бы кратким упоминанием об этом естественном аксессуаре в арсенале «серого генерала», если бы не обнаружили, что люди из Пуллаха очень часто прибегают к такого рода воздействию, причем здесь оно сильнее, чем где бы то ни было, и разнообразнее по методам применения.

Удержать агента, проявляющего колебание, сообщив, что его голос был записан на пленку в момент, когда он передавал сведения (дело Ежи Горского, Польша, 1963 год), заставить написать письмо какую-нибудь завербованную, сохранить его, а когда та захочет сбежать, загнать ее в угол, напомнив, что она в их руках (дело Гертруды Мятковской, Польша, 1961 год); просить кого-нибудь выполнить нечто совершенно безобидное, а потом коварно поставить