То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Когда мы выходим в коридор, я спрашиваю: — А где твоя комната?

Она указывает направо: — Моя рядом с твоей, а комната Лэйни напротив моей. Спальня Истона в конце коридора.

Спускаясь по лестнице на кухню, я изо всех сил пытаюсь сдержать разрушительные эмоции, бушующие в моей душе.

Я смотрю на Рэйчел, и меня снова пронзает горькая мысль о том, что она больна.

Дрожа от волнения, я сажусь на высокий стул у кухонного острова и смотрю, как она достает стаканы и наливает нам газировку.

Боже, мне нужно больше сил, чтобы со всем справиться. Помоги мне быть сильной ради Рэйчел.

Я прочищаю горло, ненавидя то, что ничем не могу помочь, и спрашиваю: — Как ты сама держишься?

Усталость и отчаяние проступают на ее лице.

— Никак. В голове постоянно крутится миллион мыслей. — Подруга косится в сторону лестницы и шепчет: — Нужно столько всего привести в порядок. Одна мысль о смерти пугает меня до чертиков.

Когда она садится рядом, я нежно глажу ее по руке, надеясь, что мое прикосновение даст ей хоть каплю утешения.

— Я здесь. Я буду с тобой на каждом шагу.

Я не знаю, как облегчить ее участь, но я что-нибудь придумаю. Я обязана. Все, что сейчас имеет значение — это Рэйчел, Лэйни и Истон.

Глава 4

Нова

(Прошлое …)

Я устало вздыхаю, убирая чистую одежду в шкаф. После невероятно долгого рабочего дня, когда мне пришлось бороться с самой огромной собакой, которую я когда-либо видела, чтобы ее помыть, у меня болят все мышцы.

Немецкий дог даже умудрился протащить меня половину коридора, и, кажется, я потянула запястье, когда цеплялась за его поводок.

Боже, как бы мне хотелось забраться в постель и проспать целую неделю.

Но это невозможно. Мне еще нужно пропылесосить гостиную, приготовить ужин и убраться на кухне.

Тяжело вздохнув, я направляюсь в гостиную и, убедившись, что на потертом ковре нет ни соринки, спешу на кухню.

Я бросаю взгляд на настенные часы и, осознав, что уже больше семи, чувствую, как внутри все сжимается от тревоги.

Пожалуйста, пусть Трент сегодня задержится допоздна.

Он не работает уже больше двух лет и проводит почти все свое время, зависая с дружками. Большую часть наших отношений я чувствовала себя не более чем его бесплатной прислугой, но уйти от него легче на словах, чем на деле.

Поставив на плиту макароны с сыром, я наливаю себе стакан воды. Я успеваю сделать лишь пару глотков, когда слышу, как открывается входная дверь.

Страх мгновенно сковывает мышцы, стакан выскальзывает из рук и со звоном разбивается в раковине.

Черт!

Я торопливо собираю осколки, но как только поворачиваюсь к мусорному ведру, Трент грубо хватает меня за руку.

— Этот чертов стакан стоил денег, которых у нас нет.

Я с трудом сглатываю.

— Прости. Это случайность.

Он наклоняется, и его угрожающее лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую запах перегара, исходящий от него, и от ужаса цепенею.

— Я могу заполучить любую женщину в городе, но, блядь, вынужден торчать с такой убогой сукой, как ты, — рычит он. — Ты даже ужин вовремя приготовить не способна.

Я покорно опускаю взгляд на осколки стекла в своей ладони, пытаясь подготовиться к той боли, которую Трент обрушит на меня сегодня вечером.

И хотя это происходило уже бессчетное количество раз, я все равно вздрагиваю, когда его тяжелая ладонь с размаху бьет меня по лицу.

— Покажи, на что ты способна, сука!

Я до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Мне хочется дать отпор, но я знаю, что это лишь сильнее разозлит Трента, а поскольку я намного меньше, мне с ним не справиться.

Он хватает мое растянутое запястье и рывком притягивает к себе. Из моей груди вырывается болезненный крик, а осколки стекла со звоном падают на пол.

— Наконец-то хоть какая-то реакция, — насмехается Трент, прежде чем безжалостно выкрутить мне руку. Пронзительная боль заставляет меня рухнуть на колени, и еще один крик срывается с губ.

Внезапно он отпускает мою руку, но прежде чем я успеваю пошевелиться, он упирается ботинком мне в плечо и толкает меня назад.

Боль от первого удара сливается со вторым и третьим. Я едва успеваю свернуться в жалкий комок, пока на меня обрушивается целая вселенная боли.

(Настоящее…)

Я сижу на краю кровати, крепко сжимая в руке телефон, и меня охватывает одно из множества воспоминаний.

После ужасной ночи, полной кошмаров и беспокойного сна, я чувствую себя опустошенной и разбитой.

Тяжело вздохнув, я разблокирую экран телефона и какое-то время просто смотрю а все эти уведомления, прежде чем открыть сообщения.

Трент: Где ты?

Трент: Тебе лучше тащить свою задницу домой!

Страх безжалостно сжимает мое сердце, и я не могу не паниковать, представляя, что сделает Трент, если мы когда-нибудь снова встретимся.

Трент: Какого черта!

Трент: Ладно, хорошо. Прости. Этого больше не повторится.

Это всегда повторяется.

Трент: Будем честны, это не моя вина. Ты прекрасно знаешь, что меня не стоит выводить из себя, и что по средам я всегда пью пиво с парнями. Неужели, блядь, так сложно проследить, чтобы к моему приходу на кровати лежала чистая рубашка?

Сколько раз я слышала от него нечто подобное?

Слишком много, чтобы сосчитать.

Трент: Да ладно тебе. Не дури.

Трент: Отлично, пусть будет так. Но пришли денег, чтобы я мог заплатить за квартиру. Мистер Хикс дышит мне в затылок, а ты знаешь, как я это ненавижу.

Половину денег за аренду я потратила на бензин до Лос-Анджелеса. У меня не хватит средств, чтобы ему что-то отправить.

Постойте. Я ушла от Трента. Я не обязана ни за что платить. Аренда — теперь его проблема.

Трент: Клянусь Богом, если ты не притащишь свою задницу домой, то пожалеешь об этом.

Мое сердце бьется чаще, а паника и страх снова нарастают.

Я ничего не могу с собой поделать. Трент избивал меня столько раз, что моя первая реакция на его гнев и угрозы — ужас.

Ты в безопасности в Лос-Анджелесе. Трент не сможет достать тебя здесь.

Сделай глубокий вдох.

Трент: Прости. Я просто так сильно за тебя волнуюсь. Где ты, дорогая?