То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Скажи привет.

Черт.

Хотя бы улыбнись!

Мои губы дрожат, когда я выдавливаю на лице нечто, что, как я надеюсь, похоже на улыбку.

Истон приходит в себя после шока, вызванного моим появлением, и уголки его губ приподнимаются. От этого он выглядит невероятно привлекательным, и у меня внутри снова все сжимается.

— Привет, Нова, — произносит он, и его тон звучит далеко не так резко, как в разговоре с Сильвией.

Когда Истон спускается по последней ступеньке и подходит ко мне, я кое-как поднимаюсь со стула и едва слышно шепчу: — Привет.

Мои ноги кажутся ватными, когда я обхожу кухонный остров, не зная, куда себя деть. По крайней мере, мой голос звучит более-менее нормально, когда я произношу: — Столько времени прошло. Как ты?

— И правда, — соглашается он, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Его глаза скользят по моему лицу и телу. — Я в порядке. Как ты?

С бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я чувствую себя невероятно неловко, стоя перед Истоном — главным героем всех моих девичьих фантазий.

— Я в порядке. — Я нервно откашливаюсь. — Спасибо, что разрешил мне приехать.

Не в силах сдержаться, я окидываю его взглядом.

— Ты отлично выглядишь.

Боже. Этот мужчина и так знает, что он хорош собой. Не могла придумать ничего умнее?

— Ты тоже отлично выглядишь, — отвечает Истон, не сводя с моего лица пронзительного взгляда, от которого я начинаю жалеть, что не потратила время на макияж. Уголок его губ снова ползет вверх. — А еще ты совсем взрослая. — Он издает недоверчивый смешок. — Почему-то каждый раз, когда Рэйчел упоминала твое имя, я продолжал представлять тебя подростком.

Я неловко улыбаюсь, прежде чем обвести взглядом кухню, потому что выдерживать его зрительный контакт слишком волнительно.

— А-м… как прошел полет? — догадываюсь спросить я. — Может, сделать тебе кофе?

Развернувшись, я спешу уйти и, не дожидаясь ответа, готовлю кофе, бормоча на ходу: — Рэйчел и Лэйни еще спят. Сейчас довольно рано, а я не знаю, во сколько они обычно встают по субботам.

Во имя всего святого, пожалуйста, успокойся!

— Лэйни не проснется раньше десяти, — бормочет он. — А вот Рэйчел скоро должна встать.

— Хорошо.

Я беру кружку и, обернувшись, вижу, что Истон подошел ближе. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз. Мышцы его бицепсов натягивают короткие рукава футболки, и, несмотря на то, что я зареклась связываться с мужчинами, я не могу не восхищаться тем, насколько потрясающе он выглядит.

Протянув ему кофе, я откашливаюсь и говорю: — Я положила две ложки сахара. Не знаю, может, у тебя теперь другие вкусы.

— По-прежнему две ложки. Спасибо, — отвечает он, делая глоток. — Это твой пикап припаркован снаружи?

Я киваю, чувствуя себя невероятно скованной и совершенно ничтожной.

Возможно, мне это лишь кажется, но я могу поклясться, что на его лице мелькает тень беспокойства, когда он спрашивает: — Дорога из Вероны прошла нормально?

— Да, — отвечаю я. — Все было не так уж плохо.

Истон бросает взгляд на лестницу, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты знаешь, в чем проблема?

Я киваю, покусывая нижнюю губу.

— И? — Он одаривает меня вопросительным взглядом.

— Не мне об этом рассказывать. — Мой голос звучит хрипло, поэтому я снова прочищаю горло и добавляю: — Будет лучше, если Рэйчел сама тебе все объяснит.

Его взгляд становится более цепким, заставляя меня нервничать еще сильнее, в то время как знакомое чувство тревоги сжимает желудок.

— Это серьезно? — спрашивает он.

Я киваю и опускаю глаза на свои потертые туфли, пока сердце болезненно сжимается в груди.

Наверху раздается скрип открывающейся двери, и, услышав этот звук, Истон произносит: — Похоже, Рэйчел проснулась.

Боже. Этопросто раздавит Истона и Лэйни.

Когда Рэйчел спускается по лестнице, Истон пристально смотрит на нее.

— Привет, Рэйч.

— Привет, — шепчет она, ее лицо выглядит неестественно бледным.

Наблюдая за тем, как Истон подходит к ней, я чувствую, будто мое сердце снова разбивается вдребезги. Я знаю, его убьет известие о том, что Рэйчел умирает.

Умирает.

Я прижимаю ладонь к шее, горло сжимает спазм, а глаза застилают слезы.

Истон быстро целует сестру в висок, а затем спрашивает: — Что стряслось?

Внезапно она разражается рыданиями и падает на грудь Истона, в то время как ее тело сотрясается от судорожных всхлипов.

О боже.

Я прикрываю рот рукой, и меня накрывает волна печали, словно разрушительная буря. Не в силах сдержать слезы, я быстро вытираю их

— Господи, ты что, снова беременна? — спрашивает он, отстраняя Рэйчел от себя, чтобы заглянуть ей в лицо.

Когда она не отвечает достаточно быстро, он переводит взгляд на меня, и я качаю головой, судорожно втягивая воздух.

Заметив, что я плачу, Истон напрягается еще сильнее, в его глазах вспыхивает тревога, и он снова переводит взгляд на Рэйчел.

— Что, черт возьми, произошло?

Рэйчел хватает меня за руку, рывком притягивая к себе, и всхлипывая произносит: — Расскажи ему.

Черт.

Я перевожу взгляд с одного на другого, нервно облизывая пересохшие губы.

— Думаю, будет лучше, если он услышит это от тебя. — В надежде придать ей сил я провожу рукой по ее пояснице. — Я здесь, Рэйч. Ты справишься.

— Блядь, да кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — рычит Истон, начиная терять самообладание, отчего страх ледяной хваткой сжимает мои внутренности.

Рэйчел качает головой, но умудряется выдавить из себя слова надломленным голосом: — У меня рак.

Лоб Истона прорезает глубокая морщина. Он неотрывно смотрит на сестру, и после долгого напряженного молчания спрашивает: — Ты была у врача?

Она кивает.

— И даже проконсультировалась с другим специалистом. Я не хотела говорить тебе, пока не буду знать наверняка.

Истон кажется пугающе спокойным, когда задает следующий вопрос: — Что сказали врачи?

Рэйчел смотрит на него с ужасом на лице.

— Это глиобластома. Они ничего не могут сделать. Мне только выписали таблетки, чтобы облегчить головные боли.

Когда до Истона доходит смысл сказанного, он делает шаг назад, и шок волной прокатывается по его лицу. На этот раз в его голосе звучит паника, когда он резко спрашивает: — Что значит «они ничего не могут сделать»?

Лицо Рэйчел болезненно кривится, когда она отвечает: — У меня осталось от силы несколько недель. Опухоль слишком запущена для лечения, и она стремительно разрастается.

— Недель, — шепчет он, и от отчаяния на его лбу и вокруг рта появляются глубокие морщины.

Проходит несколько секунд, прежде чем он недоверчиво качает головой.

— Но ты выглядишь здоровой. — Снова покачав головой,