Миллион за мечту - Галина Колоскова

Он медленно переводит на меня взгляд пустых глаз. В них нет ни гнева, ни облегчения от моего появления, ни капли любви. Ничего.

– Деньги здесь. Всё, как договаривались.

Он произносит это так, будто мы заключили сделку на поставку канцтоваров, а не на продажу нашего достоинства.

Я подхожу к столу, опускаюсь на стул напротив. Руки дрожат. Кладу их на колени, чтобы он не заметил.

– Илья… – замолкаю, натолкнувшись на стену холода. Не знаю, что ему сказать. Спросить: «Как твои дела?» «Хорошо провёл ночь?» Все слова кажутся кощунственными.

– Не надо! – резко обрывает он. – Ничего не говори. Всё уже сказано. Всё решено.

Он встаёт, подходит к окну, поворачивается ко мне спиной.

– Мы съезжаем отсюда сегодня. Я нашёл временную квартиру, пока не купим свою. Ищу помещение под кофейню. Всё как ты хотела.

Как я хотела?!

Вместо тепла и слов поддержки завуалированные обвинения? От его слов становится физически плохо. Кладу ладонь на трепещущееся в истерике сердце. Боже, как больно…Мотаю головой, отказываясь верить в происходящее. Я никогда не хотела этого. Я мечтала, чтобы он был счастлив. Чтобы мы были вместе. Но не такой ценой. Никогда не такой ценой!

– Я приму душ, – шепчу чуть слышно и сбегаю в ванную комнату.

Запираюсь, включаю воду на полную мощность и падаю на дно душевой кабины. Скребу кожу мочалкой, пока она не покрывается красными полосами. Пытаюсь смыть с себя чужие прикосновения, чужой запах, чужой взгляд. Но понимаю, что это бесполезно. Это въелось в меня. Как клеймо. Арсений навсегда въелся в мою память.

Холдинг Волкова проводит выведенную нам сумму. Налоги он платит сам. Проходит неделя. Мы переезжаем в чистую, светлую двушку в хорошем районе. У нас есть мебель. Новая бытовая техника. В холодильнике – еда. Никаких долгов. Всё, о чём мы мечтали.

И кромешный ад.

Мы покупаем помещение под кофейню недалеко от центра. Идём в банк, подписываем документы. Менеджер улыбается, поздравляет нас. Илья кивает, старается выглядеть уверенным и успешным. Он не смотрит на меня, но я вижу, как дрожит его рука, когда ставит подпись.

За окном поздняя осень. Тоскливые дожди, совсем как в моей душе. По утрам на лужах тонкая плёнка льда, такая же, как на моём сердце. Я увядаю вместе с природой, но в ней всё циклично и вслед за холодом наступит весна, а потом лето. Что будет со мной – не знаю.

Мы начинаем ремонт. Вместе выбираем плитку, краску, мебель. Раньше это было бы счастьем. Теперь – пытка. Мы почти не разговариваем. Общаемся короткими, деловыми фразами.

– Какой цвет для стен?

– Бежевый.

– Столики деревянные или металл?

– Дерево.

Мы стали партнёрами. Деловыми партнёрами, которых связывает только общее дело. А дома живём соседями.

Однажды вечером мы задерживаемся на объекте. Вокруг всё покрыто строительной пылью. В свете лампы летают искрящиеся частички. В нашем будущем «Рае» пахнет краской и свежей штукатуркой. Я протираю прилавок. Илья сидит на стремянке, пьёт воду из бутылки и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд спиной.

– Красиво получается, – выдаёт он вдруг глухим голосом.

– Да, – отвечаю, не оборачиваясь.

– Мы смогли, Катя. Несмотря ни на что, мы смогли.

В его голосе нет радости. В нём горькое, едкое торжество.

– Да, – повторяюсь. – Смогли.

Он спускается со стремянки, подходит ко мне сзади. Я замираю. Илья не прикасался ко мне с той ночи. Сильные руки опускаются на мои плечи. Я вздрагиваю, как от удара током.

– Кать… – он шепчет мне в волосы. – Давай попробуем… забыть. Худшее позади. Теперь у нас есть всё.

Его ладони скользят вниз, обнимают меня за талию. Он прижимается грудью к моей спине. Горячее дыхание у меня на шее. И я… я чувствую не волнение, не желание. Меня накрывает паника. Отвращение. Прикосновения, что раньше заставляли таять, теперь кажутся чужими. Грязными.

– Не надо, – я резко вырываюсь из объятий.

Он отступает на шаг. Красивое лицо искажает гримаса обиды.

– Что «не надо»? – в недовольном голосе появляется знакомая злобная нотка. – Я твой муж! Или ты теперь только для миллиардеров?

Обидные слова колючками впиваются в душу. Чувствую, как по щекам текут слёзы.

– Это нечестно, – шепчу чуть слышно, мечтая исчезнуть прямо сейчас. Оказаться в любом другом месте.

– Что нечестно?! – он кричит. Раздражённый голос эхом разносится по пустому помещению. – Ты отдалась ему за деньги! А я, твой законный муж, не могу к тебе прикоснуться? Это теперь так работает, да?!

– Ты сам меня уговаривал! – кричу в ответ, наконец, поворачиваясь к нему лицом. Обида, боль вырываются наружу. – Ты стоял на коленях и умолял согласиться, а обвиняешь меня?!

– Я ненавижу себя за это! – он рычит. Светлые глаза наполняются темнотой, горят. – Я виню себя каждый день, каждую секунду! Обвиняю себя, когда смотрю на тебя! Когда вижу эти деньги! Когда дышу воздухом купленного на них кафе! Но я пытаюсь начать жить заново, чёрт возьми! Я хочу это пережить! А ты смотришь на меня, как на прокажённого!

Я не могу слышать этого. От него так и нет слов извинений, просьб о прощении. Я ждала их долгие недели. Особенно в первый день. Хотела, чтоб он крепко обнял меня, поцелуями смыл горькие слёзы. Чтоб мы проговорили претензии к произошедшему, лучше в постели, и помирились. Я так нуждалась тогда в тепле его рук, в поддержке и… И вдруг он созрел для разговора здесь и сейчас? Среди пыли, грязи, смешав меня с ней?!

– А как ещё мне на тебя смотреть?! – я больше не сдерживаюсь. – Ты продал меня, Илья! Продал, как вещь! – обвожу руками вокруг. – Ты купил на меня это чёртово благополучие! – мне хочется бить его кулаками, может тогда стало бы легче? – И теперь хочешь, чтобы я притворилась, что ничего не было? Чтобы я легла с тобой в постель и сделала вид, что всё в порядке? Я не могу!

Последние слова выкрикиваю ему в лицо, сжав кулаки. Мы стоим, тяжело дыша, испепеляя друг друга взглядами. Два врага, израненные и одинокие, безжалостно топчемся на руинах нашего брака.

Илья отворачивается. Широкие плечи опущены.

– Да пошло оно всё, – хрипло выплёвывается в наступившую тишину. – Пошло всё к чёрту!

Он хватает куртку и уходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь одна посреди нашей прекрасной, идеальной, мёртвой кофейни. Медленно сползаю на пол. Обхватываю голову руками и рыдаю. Я плачу до тех пор, пока не остаётся сил.

Илья приходит домой под утро. Пьяный. Я слышу, как он спотыкается в прихожей, что-то роняет. Не выхожу.