Жизнь замечательных - Михаил Чевега

бьётся звезда полынь

в лапах нетопыря.

пэрис

1.

капли влаги касаются утренней Пэрис и превращаются в стразы

от Сваровски. разнообразные крезы

высылают ей приглашения на чудесной бумаге

(одно с оборота – подлинник Лао-Цзы).

«в этом месяце в моду входят купцы

из России, душ из черной икры

и еще комары», —

сообщает сестра.

обе думают, что «комар» это «омар» по-русски.

впереди ещё долгое: мучительный выбор блузки,

спутника, осетра.

2.

залив в окне изумруден. вода повторяет складки

простыни Пэрис. кружевной парус лодки

подбирает с постели к вечеру мажордом.

соответственно, шторм

в этих краях нередок

и случается, когда гаснет свет. отлив

после долго ещё колышет медузный лиф

и серёжки креветок.

3.

лимузин в ожидании выхода Пэрис пускает колечки дыма

возле ковровой дорожки, сбивая запах парфюма

с русских купцов (Arctic Ice after shave).

купцы сверлят глазами шельф,

позабыв цель приезда:

– бездна, Данилыч!

– бездна, Пармевыч, безна… —

уже теряется в плеске.

подкрашивая глаза,

Пэрис с сестрою прыскают из-за

шёлковой занавески.

чапай

чапай че гевару сборет —

это никто не спорит.

потому что шашка надёжнее, чем сигара.

и чапай ждёт сигнала.

на безымянном пригорке

в белоснежнейшей бурке

чапай думает, есть ли жизнь после смерти.

о пулеметчице свете.

вспоминает весенние переулки

череповца,

мать, отца..

подкручивает ус.

поглядывает на утёс.

смертельная схватка

Человек в котелке.

на катерке.

в руке

никелированный браунинг новейшего образца.

– Умоляю тебя! Во имя Отца,

Пречистой Девы Марии, Сына,

умоляю тебя, Джереми, не стреля… —

дальнейшее закрывает корма встречного корабля,

на которой свалена грудой алая парусина.

и Ватсон комкает лист.

сотни лиц,

вооружённых чесночным соусом, огромной собакой,

кочергою, пилюлями, лентою роятся в мозгу.

И он говорит себе: «Хватит.

Впредь

я смогу

совладать с бумагой

и закончить всё это.

Надо лишь дать допеть

пуле Морана».

– Теперь,

когда Холмса нет, —

в гостиной так плотно намолено,

как бывало накурено, когда он сидел вот здесь,

кутал покрепче ноги в шевиот пледа… —

невеселая шутка Лейстрейда.

и весь

херес вышел.

а Холмс выжил.

верещагин

Верещагин насвистывает романс

и заводит баркас.

– Подожди, – говорит, —

Харон Иваныч, сейчас подойдем поближе.

ещё проставишься Паше.

нефть горит.

Верещагин ещё успевает услышать жену,

которая взвыв,

оседает на берег, но непосредственно взрыв

Верещагин уже не слышит.

Фёдор что-то кричит и машет

но уже не ему.

И Верещагин чувствует неизъяснимую

ничем не разбавленную тишину

и видит одну

душу.

затем ещё одну.

вот уже две души отбиваются от душ басмачей на барже,

но бывает – когда уже кажется всё, остался один патрон —

доносится плеск из тумана: Верещагин,

пересевший в баркас Харон

и Гульчатай с Петрухой плачут, обнявшись:

– НАШИ!

нино

зимний кавказ. погасшие холмы.

у опустевших касс рыцарь хурмы,

принц мандарина и король инжира

жонглируют креплёное вино,

бросив товар сыреть на парапете.

их общий вздох сливается в: «Нино!»

ветер грустит на местном диалекте

о том же, о чём хмурятся они.

в порту горят озябшие огни.

там море осаждает дебаркадер,

что сдерживает серые валы.

там по волнам болтает ржавый катер,

как будто седока без головы.

когда перевернется он вверх дном?

что ищет он в краю мне неродном?

иль спьяну перепутал зиму с летом…

чердачное окно отворено.

сквозь шум и гул доноситься: «Нино!»

здесь всё об этом.

марат

Она ему говорит:

– У меня всё внутри горит,

когда рядом Марат.

Ты же мне стал как брат.

Он же стоит, молчит,

ничего ей не отвечает.

выходит.

автоматически выключает

свет.

словно её там нет.

речной вокзал

недоопавший парк,

приписанный к реч. порту.

где-то по ту

сторону парапета

плывёт торт теплохода.

с палубы льется фанк.

красавицы в чем-то лёгком, поскольку лето

ещё продолжается на борту

где-то по ту.

светлана

толкает тележку и повторяет в трубку: мука, сметана…

а потом, ни с того, ни с сего, называет её Светлана,

хотя она Катерина.

осекается,

начинает её переспрашивать:

– какещёповторипожайлустаназыается?

(вот откуда эта Светлана взялась, скажи..)

а она стоит, невидима, улыбается.

вытирает ножи.

тома

в двенадцать часов, а точнее – в двенадцать ноль три

в кафе зайдёт человек, опустошённый внутри.

выкидуха мобилы сверкнёт у него в рукаве.

он направится к стойке, где опрокинет две

порции рома,

а затем скажет: «Тома,

милая Тома, ну