Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

демобилизоваться. Он снова заявил руководству, что желает стать подводником. Пожелание было проигнорировано. Уокера перевели на плавучую базу подводных лодок «Говард У. Гилмор», стоявшую в гавани города Чарльстон в Южной Каролине. По этому поводу Уокер сказал младшему брату Джеймсу, что с ним поступили так, как будто он пожелал стать богатым человеком, а его сделали дворецким. Уокер был очень разочарован своим новым назначением и считал дни, оставшиеся до увольнения с военной службы.

Семейные проблемы Уокеров обострились еще больше после того, как они, будучи в подпитии, не смогли обуздать внезапно возникшее желание и зачали следующего ребенка. Синтия появилась на свет в Чарльстоне зимой 1957 года. Она часто болела и постоянно плакала. Имея на руках еще одну малышку, двадцатиоднолетняя Барбара перестала справляться со своими материнскими обязанностями. Чем больше Синтия плакала, тем сильнее раздражалась Барбара.

Критический момент в семейных отношениях Уокеров наступил через два месяца после рождения Синтии. Барбара забеременела в третий раз. Уокер предложил ей сделать аборт, но она, как убежденная католичка, наотрез отказалась. В конце концов они выработали компромиссное решение: Барбара попытается вызвать выкидыш. Она таскала тяжелые предметы, а однажды, набравшись мужества, специально упала с лестницы. Нужного эффекта Барбара не добилась и в апреле 1960 года родила третью дочь – Лауру.

Единственный плюс в этой ситуации Уокер видел в том, что с рождением каждой новой дочери шансы на появление у него сына все увеличивались. После Синтии Уокер считал, что его время пришло. Поэтому когда доктор поздравил Уокера с рождением третьей дочери подряд, он впал в отчаяние. Не захотев увидеться с Барбарой, Уокер пулей выскочил из больницы в поисках ближайшего бара. Он вернулся домой только через 3 дня. У него был слегка виноватый вид. Но спрашивать Уокера, где он пропадал все это время, было бесполезно. Уокер попросту ничего не помнил.

Уокеру было не к кому обратиться за помощью, кроме старшего брата Артура, однажды уже выручившего Уокера в трудной жизненной ситуации, в которой он оказался в Скрэнтоне. В то время Артур проходил военную службу в чине младшего лейтенанта на учебной подводной лодке на военно-морской базе в городе Гротон в Коннектикуте. Уокер изложил Артуру свою проблему без обиняков: ему исполнилось всего 22 года, а он уже был отцом трех маленьких дочерей, на содержание которых у него не хватало денежных средств. Несколько сотен долларов могли бы на время спасти его семью от голодной смерти. Для Артура это были большие деньги, о чем он сказал Уокеру. Но уже на следующий день Артур перевел ему всю сумму. Спустя 30 лет Артур пояснил, почему сделал это, хотя остро нуждался в деньгах для собственной семьи:

– Дело было не только в финансах. Нужно понимать, что в детстве нас связывало сильное желание защищать друг друга. И мы защищали, поскольку считали себя обязанными этим заниматься.

Уокер признался Артуру, что не только оказался на мели, но и вряд ли сможет улучшить свое финансовое положение в следующем году после демобилизации. Артур выразил удивление по поводу того, что Уокер собирался уволиться с военной службы, поскольку считал, что тот посвятит ей всю свою жизнь. Уокер ответил, что немедленно подписал бы военный контракт на следующие 4 года, если бы его отправили служить на подводную лодку. Артур пообещал Уокеру поговорить с людьми, с которыми познакомился в Гротоне. Возможно, что кто-то из них возьмется помочь Уокеру.

В октябре 1960 года, через полгода после откровенного разговора с Артуром, Уокер написал своему другу Джоуи Лонгу, служившему в морской пехоте:

«Мы так давно с тобой не общались, что сейчас я уже не смогу припомнить, на каких кораблях служил и чем именно на них занимался. Все это время я был довольно зол на военно-морской флот и по истечении четырех лет службы решил демобилизоваться, а не продлевать действующий контракт. Однако на берегу я свел знакомство с некоторыми влиятельными людьми, и они пообещали сделать меня подводником. Поэтому я все-таки продолжил службу.

На текущей неделе меня ожидает очередной перевод – на этот раз на подводную лодку «Балао» в Ки-Уэсте. Так что наконец-то я стану подводником, о чем мечтал с тех самых пор, как начал служить».

Джонни-подводник

Каждый поход подводной лодки «Балао» начинался с того, что буксир поворачивал ее носом к выходу из гавани. В этот момент Уокер садился за свой рабочий стол в радиорубке с рулоном туалетной бумаги. Он нумеровал каждый ее перфорированный лист числами, начиная с единицы и кончая порядковым номером последнего дня похода. Потом Уокер аккуратно сворачивал рулон и ставил его справа от себя. Отрывая по одному листу от рулона, он вел счет дням, проведенным в походе.

Звучал сигнал к погружению. Некоторое время слышался свист воздуха, вытесняемого морской водой, которая поступала через открытые вентиляционные отверстия в верхней части балластных цистерн. Это означало, что подводная лодка «Балао» медленно опускалась в морскую пучину, лишенную восходов и заходов солнца. Во время походов разницы между днем и ночью на ней не было никакой, отчего даже ветеранам-подводникам становилось не по себе. Часы на «Балао» никогда не переводились, чтобы соответствовать нахождению в том или ином часовом поясе. Они всегда показывали среднее время по Гринвичу.

В конце каждых суток матросы собирались вокруг рабочего стола Уокера в радиорубке. Один из них имитировал сигнал «отбой», сыгранный на горне, а Уокер с церемониальным изяществом отрывал очередной лист туалетной бумаги. Для присутствующих это означало, что еще одни сутки похода на «Балао» были завершены.

Таким манером Уокер считал сутки, проведенные им в походах на подводных лодках в течение следующих шести лет. Для него это было время, когда его способности были максимально востребованы. Он тщательно изучил все технические руководства по радиосвязи, чтобы заполучить должность старшего радиста, кайфовал от острых ощущений, которые ему дарило опасное плавание на подводной лодке, гордился нарукавной нашивкой с изображением носа и рубки подводной лодки в окружении выпрыгивающих из воды дельфинов, постоянно изобретал для сослуживцев занимательные интеллектуальные игры, развлекая их в свободное время. Во всех этих ипостасях Уокер неизменно ощущал полную свободу действий, несмотря на всю тесноту своего пребывания на «Балао».

Нельзя сказать, что нахождение на подводных лодках не утомляло Уокера. Еще как утомляло, особенно во время дальних походов! Хуже всего ему пришлось, когда в 1961 году он служил на дизельной подводной лодке «Финвал», сданной в эксплуатацию в конце Второй мировой войны. Уокер ненавидел ее запах. Воздух на ней был буквально пропитан вонью машинного масла и аккумуляторной кислоты. Но отвратительнее всего было находиться на «Финвале» летом, когда к ненавистному запаху добавлялась нестерпимая жара. В один из летних месяцев температура на «Финвале» превысила отметку в 50 градусов по Цельсию, и Уокер сидел за своим рабочим столом в радиорубке в одних трусах, майке и своем особом черном берете. Он начал носить этот берет, когда отправился в первый поход на «Финвале». Примерно в то же самое время Уокер отрастил тонкую полоску черных усов, и его все больше стала беспокоить перспектива полностью облысеть к тридцати годам. Остальные матросы на «Финвале» последовали примеру Уокера и тоже обзавелись черными беретами.

На «Финвале» проходил службу младший лейтенант, попавший туда по распределению сразу после окончания военно-морской академии. Он считал, что и во время выполнения боевых заданий, и в ходе тренировочных походов матросы обязаны отдавать честь офицерам, а также заступать на вахту и сдавать ее сменщику строго в назначенное время. Но самое главное, они должны иметь безупречный вид. Ношение беретов устав не предусматривал, поэтому от них следовало немедленно избавиться. Это переполнило чашу терпения Уокера. Он предложил сослуживцам разыграть младшего лейтенанта, чтобы тот умерил свои требования. Один из них изготовил из арахисовой пасты правдоподобно выглядевший муляж кучки человеческих экскрементов. Следующей ночью Уокер подбросил его в ящик рабочего стола младшего лейтенанта. Утром на его возмущенные вопли первым прибежал Уокер, а за ним все остальные участники розыгрыша.

– Что это такое? –